Monday, November 20, 2006

дети, счастье, братство и кич

Десятью годами позже (она жила уже в Америке) приятель ее друзей, один американский сенатор, вез ее в своем огромном автомобиле. На заднем сиденье жались друг к дружке его четверо детей. Сенатор остановился; дети вышли и побежали по широкому газону к зданию стадиона, где был искусственный каток. Сидя за рулем и мечтательно глядя вслед четырем бегущим фигуркам, сенатор обратился к Сабине:
- Посмотрите на них... - Описав рукой круг, который должен был охватить стадион, газон и детей, он добавил: - Это я называю счастьем...
... Откуда этот сенатор знал, что дети означают счастье? Разве он заглядывал им в души? А что, если в ту минуту, когда они скрылись из виду, трое из них набросились на четвертого и стали его бить?
У сенатора был лишь один аргумент в пользу такого утверждения: свое чувство. Там, где говорит сердце, разуму возражать не пристало. В империи кича властвует диктатура сердца.
Чувство, которое порождает кич, должно быть, без сомнения, таким, чтобы его могло разделить великое множество. Кич поэтому не может строиться на необычной ситуации, он держится на основных образах, запечатленных в людской памяти: неблагодарная дочь, заброшенный отец, дети, бегущие по газону, преданная родина, воспоминание о первой любви.
Кич вызывает две слезы растроганности, набегающие одна за другой. Первая слеза говорит: Как это прекрасно - дети, бегущие по газону!
Вторая слеза говорит: Как это прекрасно умилиться вместе со всем человечеством при виде детей, бегущих по газону! Лишь эта вторая слеза делает кич кичем.
Братство всех людей на земле можно будет основать только на киче.

Никто не знает этого лучше, чем политики. Когда рядом случается фотоаппарат, они тотчас бегут к близстоящему ребенку, чтобы поднять его повыше и чмокнуть в лицо. Кич суть эстетический идеал всех политиков, всех политических партий и движений.
В обществе, где существуют различные политические направления и тем самым их влияние взаимно исключается или ограничивается, мы можем еще кое-как спастись от инквизиции кича; личность может сохранить свою индивидуальность, художник - создать неожиданные произведения. Однако там, где одно политическое движение обладает неограниченной властью, мы мгновенно оказываемся в империи тоталитарного кича.

Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия

**
из интервью Кундеры, взятом Ольгой Карлайл (1985):

Вопрос: Дети занимают странное место в Ваших книгах. В «Невыносимой легкости бытия» дети мучают ворону, и Тереза внезапно говорит Томашу: «Я благодарна тебе за то, что ты никогда не хотел детей.» С другой стороны, в Ваших книгах находишь нежность к животным. В упомянутой симпатичным героем была свинья. Не есть ли этот взгляд на животных несколько кичевым?

Кундера: Я так не думаю. Кич – желание угодить любым способом. Хорошо говорить о животных и скептически относиться к детям не может угодить публике. Это может её даже немного раздражать. Не то, чтобы я имел что-то против детей. Но кич детства мне докучает.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...