Sunday, July 20, 2008

Марина Цветаева, из "Повести о Сонечке"

(Софье Голлидей, 1896-1935)
...посреди Осьмнадцатого века — вашего века, когда от женщины не требовали мужских принципов, а довольствовались — женскими добродетелями, не требовали идей, а радовались — чувствам, и во всяком случае — радовались поцелуям, которыми вы в Девятнадцатом году всех только пугаете.

И ростом — под стать: ты — во-о какой, а она — ишь какая малюточка! (Мне: «Верзилы-то завсегда малюточек любят».)

Несправедливо он произносил так, как кн. С. М. Волконский — некрасиво. Другое поколение — другой словарь, но вещь — одна.

Володя, как я, любил все старое, так же поражая каждое окружение «новизной» своих мнений и так же ставя эту новизну в кавычки — усмешки. Старое — но по юному. Старое — но не дряхлое. Этого достаточно было, чтобы его не понимали ни ревнители старого мира, ни нового. Старое — но по-своему, бывшее — по еще никогда не бывшему.

— Я своего мелом не натираю, я люблю, когда серебро — темное, пусть будет темным — как его помнить начала с тех пор, как начала жить, а помнить — стареть, и я, несмотря на свою бьющую молодость, была стара, стара, как скала, не помнящая, когда началась.

А граммофон, из темного угла вытягивая к нам свое вишневое деревянное певчее горло, пел и играл нам — все, что умел, все, что «умели» — мы: нашу молодость, нашу любовь, нашу тоску, нашу разлуку.
И когда я, потом, перед отъездом из России, продала его татарину, я часть своей души продала — и всю свою молодость.

— Карл Великий — а может быть и не Карл Великий — сказал: — «С Богом надо говорить по-латыни, с врагом — по-немецки, с женщиной — по-французски…» (Молчание) — И вот — мне иногда кажется — что я с женщинами говорю по-латыни…

Марина! (Алин голос.) А мне можно подарить Володе мой «Волшебный фонарь»? Чтобы он читал в вагоне, если уж очень будут ругаться солдаты. Чтобы он им читал, потому что они тогда от удивления усмирятся, а потом заснут. Потому что деревенские, от стихов, всегда засыпают. Я когда Наде читала стихи, она всегда спала.

Умный зверь, когда наступает смерть, сразу знает: то самое! — и не лечится травками. Так и я, умный зверь, сразу свою смерть — узнала, и брезгуя всеми травками и поправками, ее приняла.

Дом в Борисоглебском — стоит. Из двух моих тополей один — стоит.
Я сказала: «действующие лица».

"Повесть о Сонечке"

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...