Thursday, January 31, 2008

Геше Джампа Тинлей - философия буддизма

...все миры являются лишь иллюзией, манифестацией наших состояний сознания, следствием кармы...

Допустим, вы с кем-то ссоритесь, и человек в гневе наносит вам удар палкой. С точки зрения философии, вам вредит не человек, он — лишь орудие ситуации. Основным источником проблем является гнев. Человек в таком состоянии является орудием своего гнева, также как палка — орудием в руках человека. Ведь ни один человек не хочет впадать в гнев, т.к. это состояние не свойственно его изначальной природе и у него нет желания испытывать его. Человек так поступает в силу своих омрачений. Охваченный гневом, он страдает, и если вы разозлитесь в ответ, то тоже будете страдать. И будет уже два страдающих человека. Обдумайте это.

Терпение — это и есть сила ума. Она означает, что незначительные обстоятельства никогда не смогут вывести вас из себя. Когда у вас нет терпения, это значит, что ваш ум слаб. Некоторые люди по любому поводу приходят в ярость. И это говорит о том, что у них совсем нет терпения. Но для того, чтобы упражняться, нужен человек, который вас раздражает. И, следовательно, этот человек очень добр по отношению к вам. Он не берет с вас денег за то, чтобы учить вас терпению.

Один тибетский геше был большим ученым и мастером медитации. Когда китайские солдаты перевозили его в тюремной машине из одной тюрьмы в другую, машина по дороге перевернулась. Многие люди были ранены, а этот геше упал в яму и ему оторвало ногу. Когда его обнаружили, он улыбался. Солдаты были сильно удивлены, что он даже не расстроен. Обычный человек, потеряв ногу, впадает в уныние и депрессию. А геше сказал: “Мне повезло, что я не умер, а только потерял ногу. От моих переживаний по этому поводу нога не вернется, и если у меня немного болит тело, то зачем мне еще причинять боль своему уму”. Такой образ мышления очень полезен для развития силы ума. В дальнейшем я обязательно расскажу вам, каким образом неблагоприятные условия обращать в духовный путь. Это учение было изложено великими учителями школы Кадампа.
Нынешнее время — это время вырождения. Так сказал Атиша.

[Атиша (санскр. Atiśa, тиб. a ti sha, phul byung – "Совершенный") – великий буддийский учитель XI века (982–1054 гг), основатель тибетской школы Кадампа (тиб. bka' gdams pa). Атиша был настоятелем университета Викрамашила, одного из крупнейших буддийских центров после Наланды. После многочисленных приглашений от тибетских послов в 1040 году он соглашается приехать в Тибет и в течение оставшихся лет жизни проповедует тибетцам Дхарму.

Школа Кадампа (тиб. bka' gdams pa) существовала до XV века, а затем была реформирована: Лама Цонкапа включил доктрину Кадампы в основу своей системы практики. Школа Цонкапы получила название Гелугпа (тиб. dge lugs / прим: также в систему Гелугпа вошли учения Сакьяпы). Гелугпа стала известна как Новая Кадампа.

Общеизвестно, что в основу "Большого руководства к этапам Пути Пробуждения" (тиб. lam rim chen mo) Цонкапы лёг небольшой текст из 68 стихов "Светоч на пути к Пробуждению", и этот текст принадлежит Атише.

"Того, кто всячески заботится лишь о собственном благополучии в Сансаре, следует считать низшей личностью. А тот, кто отворачивается от счастья Сансары и, отбросив зло, радеет лишь о собственной Нирване, – средняя личность. Кто всецело, искренне желает покончить со всеми страданиями других, мучительно [их ощущая], как свои, тот – личность высшая".

Атиша. Из "Светоча на Пути к Пробуждению"

из статьи]

Геше Джампа Тинлей Живая философия и медитация тибетского буддизма

Рождение — страдание,
старость — страдание,
смерть — страдание,
связь без любви — страдание,
разлука с любимым — страдание,
неудовлетворенное желание — страдание.
Одним словом, любая привязанность к земному — страдание
Будда

Wednesday, January 30, 2008

Геше Джампа Тинлей: про карму

Согласно концепции кармы, все то, что было запечатлено в прошлом, определяет наше будущее, как в этой жизни, так и в последующих. При этом существуют три вида кармы:

- позитивная (позволяет обрести счастье в будущей жизни),
- негативная (приводит к несчастьям в будущей жизни)
- и нейтральная.

С функциональной точки зрения карма делится на ввергающую и завершающую.

Так, например, в момент смерти очень важно то состояние сознания, которое в нас преобладает. Если выкристаллизовалось зерно позитивной кармы, оно как бы “ввергает” нас в благоприятное перерождение, т.е. в условия, где позитивные причины смогут проявиться в виде хороших событий нашей жизни. И наоборот. Это и есть действие ввергающей кармы.

Завершающая карма — та, которая заставляет после рождения испытывать желаемое либо не желаемое. Она складывается из многих деяний. Некоторые люди могут иметь позитивную ввергающую карму и негативную завершающую. В этом случае они могут быть хорошими людьми, но иметь массу проблем и с большим напряжением их преодолевать. Когда и человек хороший, и дела идут успешно, это означает, что у него позитивная как завершающая, так и ввергающая кармы.

Если же взять для примера животных, наших домашних любимцев, то они имеют негативную ввергающую, но хорошую завершающую карму.

В буддизме выделяется также определенная и неопределенная карма.
Определенная карма проявляется очень быстро. Она возникает тогда, когда намерение, действие и отношение к действию совпадают. Это относится как к позитивной, так и к негативной карме. Определенной, например, является карма, возникающая в результате искренней помощи нуждающемуся человеку.
Неопределенная карма возникает в том случае, когда, например, человек совершил плохой поступок, но потом искренне раскаивается.

Геше Джампа Тинлей "Живая философия и медитация тибетского буддизма"

Monday, January 28, 2008

«Английский пациент»

- Читайте медленнее, милая девушка, Киплинга надо читать медленно. Следите внимательно за запятыми, тогда вы поймете, где делать смысловые паузы. Киплинг писал пером и чернилами. Часто отрывал взгляд от страницы. Я думаю, он смотрел в окно и слушал птиц, как делают почти все писатели, оставшись одни. Названия птиц знает не каждый, а он знал. Ваш взгляд слишком быстро скользит по странице, как у всех американцев. Подумайте о скорости его пера. Тогда отвратительный, замшелый абзац покажется вам прекрасным.

...сонные руки...

Мне хотелось дотронуться до косточки на твоем плече, до ключицы, похожей на маленькое твердое крыло под кожей.

Посадите сливы, у них красивая листва. А еще красную и розовую смолку – если для вашего латинского друга нужны латинские названия, то это Silene virginica. Хорош и красный чабер. Если вы хотите, чтобы у вас в саду гнездились зяблики, посадите лесной орех и черемуху.

«Волнистая поверхность песка напоминает конфигурацию верхнего нёба у собаки».

Иногда мне невыносимо без тебя.
А иногда мне все равно, увидимся ли мы снова.
Дело тут не в морали, а в том, сколько человек способен вынести.

Я приготовлю бромптонский коктейль. Морфий с алкоголем. Его изобрели в Лондоне, в бромптонской больнице для раковых больных. Не бойся, это не смертельно.

...в азиатских садах камень может походить на воду, а неподвижная поверхность пруда – на камень.

Он был самоучкой и верил, что в любом изобретении можно почувствовать мотивы и настроение, с которыми оно было создано.

...просто я ненавижу конфликты. Я очень рано открыл для себя невидимое пространство, открытое для тех, кто умеет молчать.

По губам можно узнать характер: неуверенность, самодовольство, многое другое. Губы для него – самая интересная часть лица. О человеке трудно судить по глазам. У бессердечных губы темнее, у нежных – мягче. А простая реакция зрачка на солнечный свет может ввести в заблуждение.

... о возрасте, о нежности, которую испытываешь к каждой частице тела того, кого любишь, о нежности, приходящей тогда, когда осознаешь, что смертен.

Стэнфорд называл это геоморфологией. Местом, которое мы выбираем, куда стремимся, где проявляются наши лучшие стороны, где мы забываем о своем происхождении.

Независимость. То, что она ни от кого не унаследовала этот облик и красоту, но создала его сама, и что он будет всегда отражать состояние ее души.

(Майкл Ондатже, "Английский пациент" / перевод - Наталья Кротовская)

Saturday, January 26, 2008

Майкл Ондатже «Английский пациент»

Это отец научил ее нюхать ладони. И собачьи лапы. Когда отец оставался дома с собакой, он наклонялся и нюхал подушечки на лапах. «Это, - говорил он, - лучший запах в мире, не считая запаха хорошего виски. Какой букет! Отзвуки чудесных путешествий!» Она притворялась, что ей противно, но собачьи лапы и впрямь были чудом: от них никогда не пахло грязью. «Вот это – кафедральный собор, - говорил ее отец, - а это луг, соседский сад, газон с цикламенами – лапы сохранили запах всех уголков, где побывала за день собака».

Причудливая фигура больше всего напоминала те изображения архангелов, которые он пытался копировать в детстве, недоумевая, откуда в этом теле могли взяться мышцы, способные привести в движение огромные крылья.

Она погрузилась в чтение, заранее зная, что очнется с чувством, будто окунулась в чужую жизнь, в события, охватившие двадцать лет, а слова и сцены из этой книги войдут в ее плоть, оставив тягостное ощущение сна, которые никак не можешь вспомнить.

Люди вроде меня, оказавшись в чужом доме, подходят к книжному шкафу, достают оттуда книгу и погружаются в нее.

Плач изматывает человека больше любого другого занятия.

Иногда она берет несколько одеял и накрывается ими, наслаждаясь скорее их тяжестью, чем теплом... Будь она писательницей, она бы писала в постели, притащив туда карандаши, бумагу и любимого кота.

Теперь я знаю, как выглядит смерть, Дэвид. Знаю ее запахи, знаю, как облегчить агонию. Когда вколоть морфий вену. Или физиологический раствор. Как очистить кишечник перед смертью. Всех этих чертовых генералов нужно заставить делать мою работу. Всех до одного. При каждом форсировании реки. Какого черта на нас возложили такую ответственность? Откуда у нас могла взяться мудрость старух священников, откуда нам было знать, как подвести человека к тому, чего никто не хочет, и как-то попытаться облегчить этот путь. Я никогда не верила во все эти религиозные обряды, которые совершают над умирающими. В их вульгарную риторику. Как они смеют! Как смеют так говорить о смерти!

..прохладный запах темного воздуха...

(Майкл Ондатже, "Английский пациент" / перевод - Наталья Кротовская)

Friday, January 25, 2008

Леопольдо Лугонес / Leopoldo Lugones (1874-1938)

Леопольдо Лугонес / Leopoldo Lugones (1874-1938)
Аргентинский поэт, прозаик, эссеист.
Один из основоположников модернизма в Латинской Америке.
Оказал заметное влияние на молодого X.-Л. Борхеса.

[Человек, знавший все слова на свете...
(Борхес о Лугонесе, в эссе «Мартин Фьерро»);

Одна из причин, почему я не совсем люблю Лугонеса, хотя, конечно, не отрицаю его таланта или даже гениальности, - это то, что в его манере письма я ощущаю некое тщеславие.
Хорхе Луис Борхес. Интервью с Ритой Гиберт]

В молодости Лугонес был радикальным социалистом.
В 1911-1914 издавал в Париже литературный журнал «Ревю сюдамерикен».
После Первой мировой войны политические и эстетические взгляды Л. претерпели кардинальное изменение: в литературе он отверг модернизм и стал апологетом реализма с националистическим оттенком; левые убеждения сменились крайне правыми – Л. стал сторонником государственности итало-фашистского типа. Играл видную роль в культурной жизни Аргентины 1920-30-х годов, в частности, возглавлял Национальный совет по образованию.
Тема смерти доминирует в творчестве Л. О самоубийстве он много писал и говорил, однако мнения по поводу мотивов его добровольного ухода из жизни расходятся. Говорят о неизбывной «внутренней усталости» и о больном самолюбии – Л. считал, что не оценен современниками.
Он принял яд на отдаленном курортном острове, оставив желчное письмо, в котором, в частности, говорилось:
«Прошу, чтобы меня похоронили в земле, без гроба, без какого-либо знака, который напоминал бы о моем существовании. Запрещаю давать мое имя каким бы то ни было общественным местам. Никого ни в чем не обвиняю. Единственный, кто отвечает за все мои поступки, – я сам».
Ни одно из предсмертных пожеланий самоубийцы выполнено не было.
Григорий Чхартишвили, "Писатель и самоубийство"

**
еще о Леопольдо Лугонесе;
мой перевод о нем

**
стихи Лугонеса в переводах на русский язык:
здесь, здесь, здесь.

Thursday, January 24, 2008

«У меня аллергия на эту планету». /I am allergic to this planet

Густав Йоханнес Вид / Gustav Johannes Wied (1858-1914)
Датский драматург, поэт, прозаик.
Был учителем, журналистом. В Королевском театре с огромным успехом шли его «сатирические драмы».
Приверженец психологического реализма, Вид болезненно переживал несовершенство социального устройства.

Он писал в дневнике: «Когда мир так отвратителен, лжив и лицемерен, можно ли поверить, что Бог существует?».

Вид окончательно уверился в непривлекательности мироздания, когда грянула мировая война, и покончил с собой вскоре после ее начала. Он до сих пор остается одним из самых читаемых датских авторов.

Жан-Пьер Дюпре / Jean-Pierre Duprey (1930-1959)
Французский поэт и скульптор.
Повесился.
За несколько дней до смерти сказал другу: «У меня аллергия на эту планету».

Росс Локридж / Ross Lockridge (1914-1948)
Американский писатель.
Всю свою недолгую жизнь работал над мегароманом об Америке и в 1948 опубликовал огромный том под названием «Округ Рейнтри».
Книга стала настоящей литературной сенсацией: лидировала в списке бестселлеров, вызвала восторг критиков и интерес Голливуда.
Два месяца спустя потрясенный всей этой шумихой Локридж отравился газом в гараже, так и не покинув своего родного Блумингтона.
[//Кавабата Ясунари]

Жеральд Неве/ Gerald Neveu (1921-1960)
Французский поэт.
Был близок к сюрреалистическому движению.
В 1959 создал в Марселе журнал «Аксьон поэтик».
Отравился в Париже барбитуратами
[пил, бродяжничал, ночевал в приютах для бедняков, проходил лечение электрошоком в психиатрической лечебнице; пишут, что точная причина смерти неизвестна - Е.К.].

Возле трупа нашли томик Ч. Павезе, в бумажнике - записку, исчерпывающе объясняющую причину самоубийства:
«Больше нет волос. Больше нет зубов (правого резца).
Больше нет денег. Больше нет женщины.
Больше нет квартиры.
Больше нет времени. Больше нет огня.
Больше нет тела. Баланс подведен 28 февраля 1960.
Больше нет подписи Ж.Н.»

Виктор Омме / Victor Hommay (1859-1886)
Французский философ.
Учился в Париже вместе с Эмилем Дюркгеймом. Написал труд «История нравственных идей». Молодому ученому сулили блестящую научную карьеру. Однако, попав на службу в глухую провинцию (ему досталась должность преподавателя в анжерском лицее), Омме впал в меланхолию и выбросился из окна.
Считается, что самоубийство друга юности подтолкнуло основоположника суицидологии к исследованию этой печальной темы.

Анри Роорда / Henri Roorda (1870-1925)
Швейцарский франкоязычный писатель.
Проповедник «веселого пессимизма», всю жизнь устраивал розыгрыши, в которых буффонада сочеталась с комплексом саморазрушения.
Застрелился в одиночестве.
Ему принадлежат слова: «Я знаю, что ни перед каким Высшим Судией не предстану. Этакие дурацкие трибуналы возможны только на земле».

Джон Кеннеди Тул / John Kennedy Toole (1937-1969)
Американский писатель.
Написал единственный роман «Заговор идиотов» – яркое, новаторское произведение, от которого отказывались и издательства, и литературные агенты.
В приступе отчаяния покончил с собой – отравился газом в своей машине.
Рукопись пролежала мертвым грузом еще больше десяти лет, затем была опубликована и принесла автору посмертную славу, а также Пулитцеровскую премию.

Флорбела Эспанка (Florbela Espanca) (08/12/1894- 08/12/1930)
Португальская поэтесса.
Ей был поставлен диагноз - отёк лёгких.
Приняла смертельную дозу барбитуратов в день своего 36-летия.
В последнем письме сказано:
«Спать, спать – на веки веков».

[еще о ней - Florbela Espanca]

Себастьен-Рош-Никола Шамфор / Sebastien-Roch-Nicolas Chamfort (1741-1794)
Французский драматург.
Оказавшись под угрозой ареста, выстрелил в себя из пистолета и для верности еще нанес удар кинжалом, но умер не сразу.

Он продиктовал предсмертную записку:
«Себастьен-Рош-Никола Шамфор объявляет, что предпочитает умереть свободным человеком, нежели жить в тюрьме на положении раба» – и подписался собственной кровью.
Однако умереть свободным человеком ему не удалось – в последние дни у постели умирающего Шамфора стояла стража.

граф Янош Майлот / Mailath Janos (1786 - 3 января 1855)
Венгерский писатель, поэт, историк.

Тяжело болел, впал в бедность.
Майлот и его дочь Ханрика, много лет исполнявшая при отце обязанности секретаря, решили умереть вместе: наложили в одежду камней, связались веревкой и бросились в озеро Штарнберг около Мюнхена, Германия.

[яркий пример японского синдзю, "суицида по сговору", а именно ояко-синдзю (самоубийство родителей с детьми)]

Г. Чхартишвили, "Писатель и самоубийство"

Wednesday, January 23, 2008

"А душа засмотрится на звезды..." Ялмар Гуллберг / Hjalmar Gullberg (1898-1961)

Шведский поэт и театральный деятель. Член Шведской академии.

Родился незаконнорожденным и в младенчестве был брошен матерью, воспитывался у приемных родителей.
Изучал филологию в Лундском университете.

В 30-е годы был главой «академических» поэтов, придерживавшихся классических традиций и простых, ясных форм.
В 40-е годы перенес творческий кризис и почти не писал.
Автор переводов античной драматургии. На ироничную, чувственную лирику ранних лет разительно непохож последний сборник «Глаза, губы» (1959) – эти стихи отличает скупая сдержанность, простота формы, настроение обреченности (поэт уже знал, что умирает от тяжелой болезни).

19 июля 1961 года утопился в озере.
Ему было 63.

А когда земное наше тело
Перестанет сковывать движенья,
В раздевалке, у зеркал высоких,
Примет нашу верхнюю одежду
Тихий, молчаливый гардеробщик.
По ячейкам лягут аккуратно
Уши, нос, язык, глаза и кожа,
А душа засмотрится на звезды.
Купола лазоревой ротонды,
Где нас наконец-то встретит Бог.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Tuesday, January 22, 2008

«Странная победа», Сара Тисдейл /Sarah Teasdale (1884-1933)

Американская поэтесса.
Родилась в обеспеченной семье. Получила образование в частных школах.
Первую книгу издала в 1907.

Молодость она отдала поэзии, достигла известности и признания, но в 30 лет вдруг круто изменила судьбу: отказавшись выйти замуж за другого поэта (и будущего самоубийцу) Вэчела Линдсея, предпочла ему обычного, ничем не примечательного бизнесмена.
15 лет поэтесса тихо прожила в провинциальном Сент-Луисе, а потом спокойный ритм добропорядочного семейного существования ей наскучил. Развелась и последние 4 года жизни провела в Нью-Йорке.

Лауреат Пулитцеровской премии (1918).

Эмоциональная, подверженная быстрой смене настроений, Тисдейл была болезненно мнительна, а больше всего страшилась инсульта – ее брат был парализован ударом и 20 лет провел в инвалидном кресле. На всякий случай поэтесса запаслась внушительным запасом барбитуратов, и когда на руке у нее лопнул кровеносный сосуд, решила, что паралич неминуем.

Рано утром наглоталась таблеток и легла в теплую ванну.
Сиделка заспалась в тот день позже обычного и обнаружила Т., когда спасти ее было уже невозможно.
Последний сборник поэтессы («Странная победа», 1933) весь проникнут ощущением скорой смерти.

Тисдейл завещала развеять свой прах над морем, но ее похоронили на респектабельном кладбище – как добропорядочную домохозяйку.

Вот последнее стихотворение из ее предсмертного сборника «Странная победа»:

Мир, покой. Сияет луна
Над засыпанной снегом крышей.
Будет отдых и тишина.
Песнь безмолвия я услышу.
Дивный мир предо мной предстал,
Я его непременно найду.
Я возьму покоя кристалл,
И слеплю из него звезду.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

* * *
Strange Victory

To this, to this, after my hope was lost,
To this strange victory;
To find you with the living, not the dead,
To find you glad of me;
To find you wounded even less than I,
Moving as I across the stricken plain;
After the battle to have found your voice
Lifted above the slain.

Sara Teasdale, 1933

* * *
I Shall Not Care

When I am dead and over me bright April
Shakes out her rain-drenched hair,
Tho' you should lean above me broken-hearted,
I shall not care.

I shall have peace, as leafy trees are peaceful
When rain bends down the bough,
And I shall be more silent and cold-hearted
Than you are now.

Sara Teasdale, 1915

* * *
upd 2016; источник

Сара Тисдейл родилась в 1884 году в богатой семье, была очень болезненным ребенком, начала писать и публиковать стихи в 1907-м.

Ее сборник «Реки, текущие к морю» стал поэтическим бестселлером 1915 года, еще через три года Тисдейл получила Пулитцеровскую премию.

Она вышла замуж за поклонника ее творчества Эрнста Филзингера, но его постоянные рабочие разъезды так надоели ей, что она втайне от мужа добилась развода — чем повергла его в шок.

Последней любовью ее жизни была студентка Маргарет Конклин, после смерти Тисдейл ставшая ее литературной душеприказчицей.

В сущности, Тисдейл всегда оставалась одинокой, что очень видно по ее стихам. Кроме того, у нее был навязчивый страх паралича, страх остаться беспомощной.

В 1933 году, уверив себя, что паралич неизбежен, она покончила с собой. [в 48 лет]

17 лет спустя молодой фантаст Рэй Брэдбери подарил ей безусловное бессмертие, сделав ее стихотворение центром своего рассказа «Будет ласковый дождь» из цикла «Марсианские хроники» (1950).

(War Time) [1920]

There will come soft rains and the smell of the ground,
And swallows circling with their shimmering sound;

And frogs in the pools singing at night,
And wild plum trees in tremulous white,

Robins will wear their feathery fire
Whistling their whims on a low fence-wire;

And not one will know of the war, not one
Will care at last when it is done.

Not one would mind, neither bird nor tree
If mankind perished utterly;

And Spring herself, when she woke at dawn,
Would scarcely know that we were gone.

* * *
Будет ласковый дождь, будет запах земли.
Щебет юрких стрижей от зари до зари,

И ночные рулады лягушек в прудах.
И цветение слив в белопенных садах;

Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.

И никто, и никто не вспомянет войну:
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.

И ни птица, ни ива слезы не прольет,
Если сгинет с Земли человеческий род.

И Весна… и Весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.

(цитируется по переводу Льва Жданова из рассказа Рэя Бредбери «Будет ласковый дождь»)

Monday, January 21, 2008

«Я приходил – зачем?» Жерар де Нерваль /Nerval, Gérard de (1808-1855)

...романтического и кроткого Жерара де Нерваля / Nerval, Gérard de (настоящее имя Gérard Labrunie, 1808-1855; поэт, эссеист и переводчик), так плохо приспособленного для жизни и так страшно ее окончившего. Для Нерваля сконструированный им причудливый трансцендентный мир был гораздо реальнее окружающей действительности.

В центре нервалевой вселенной находилась Вечная Женщина, вокруг которой вращались все звезды и светила. На рисунке, сделанном в сумасшедшем доме, писатель наглядно изобразил эту космогонию. У Вечной Женщины лицо второсортной водевильной актриски Женни Колон, которую сумасшедший писатель благоговейно обожал – с почтительного расстояния. Все доставшееся ему по наследству состояние Нерваль потратил на букеты, театральные бинокли и дорогие трости, которые ломал об пол, восторженно приветствуя каждый выход Колон на сцену. Он купил для своей несостоявшейся возлюбленной баснословно дорогую кровать, якобы некогда принадлежавшую фаворитке Людовика XIV, и снял для этого ложа специальное помещение, хотя сам дома не имел и жил то у друзей, то в лечебницах.

Когда Колон умерла, Нерваль отождествил ее с Девой Марией. Себя же он считал богом, обладающим великой и чудодейственной силой. Когда ему взбрело в голову «сбросить земные одежды» посреди улицы и полицейские повели его в участок, Нерваль думал только об одном – как бы неосторожным движением не испепелить кого-нибудь из блюстителей порядка. Еще он собирался спасти человечество от нового потопа, а в сумасшедшем доме возлагал руки на других больных, чтобы даровать им исцеление.

Как и Гаршин, он был поистине величествен в своем сумасшествии. Умер Нерваль так.
Среди ночи явился к приятелю возбужденный, заявил, что должен немедленно скупить по нумизматическим лавкам все монеты с изображением римского императора Нервы, ибо не может допустить, чтобы руки черни касались лика его знаменитого предка. При этом у него не было ни гроша, да и император его предком быть никак не мог, хотя бы потому, что настоящая фамилия писателя – Лабрюни, а «Нерваль» – псевдоним. Отказавшись остаться на ночь, сумасшедший пошел к себе в ночлежку. Из-за позднего времени ему не открыли дверь. Декабрьская ночь выдалась морозной, верхнего платья у Нерваля не было. Он немного побродил по ночному Парижу и перед рассветом повесился на уличной решетке. Долго не мог умереть, сипел и задыхался на глазах у зевак. Потом, наконец, затих.

Но в тихий зимний день, когда от жизни бренной
Он позван был к иной, как говорят, нетленной,
Он уходя шепнул: «Я приходил – зачем?»
Жерар де Нерваль. «Эпитафия»

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Sunday, January 20, 2008

Кавабата Ясунари / Kawabata Yasunari (1899-1972)

Японский писатель, лауреат Нобелевской премии.
Родился в Осаке. В раннем возрасте лишился одного за другим всех ближайших родственников. Эта травма наложила особый меланхолический отпечаток на творчество К.

Закончил Токийский университет. Был одним из самых ярких литераторов движения неосенсуалистов. Повесть «Танцовщица из Идзу» (1926) сделала молодого писателя знаменитым. К. – очень японский прозаик, довольно далеко отстоящий от западной новеллистической традиции, поэтому его произведения стали известны в мире сравнительно поздно и никогда не были особенно популярны за пределами Японии. Писатель активно участвовал в литературной жизни страны, одно время даже был президентом ПЕН-клуба, однако всегда держался в стороне от политики, разительно отличаясь от большинства современников.

Шумиха, поднятая прессой после присуждения К. Нобелевской премии (1968), писателю-интроверту была в тягость [// Росс Локридж / Ross Lockridge (1914-1948) - Е.К.]. Высокая награда, а еще в большей степени жадное внимание прессы парализовали творческую энергию замкнутого певца тихой грусти и неброской красоты.

В конце жизни К. писал мало, страдал от мучительной бессонницы, часто впадал в депрессию. Страшным потрясением для него стало самоубийство Ю. Мисимы, его давнего друга и ученика.
К. отравился газом в небольшой квартире, служившей ему рабочим кабинетом. Вопреки японской традиции никаких предсмертных посланий он не оставил.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Кавабата Ясунари - произведения

В 1968 г. К. получил Нобелевскую премию по литературе «за писательское мастерство, которое передает сущность японского сознания». Будучи первым японским писателем, получившим Нобелевскую премию, К. в своей речи сказал: «Всю свою жизнь я стремился к прекрасному и буду стремиться до самой смерти». С типично японской скромностью он заметил, что не понимает, почему выбор пал именно на него; тем не менее он выразил глубокую благодарность, добавив, что для писателя «слава становится бременем».

По иронии судьбы, в своей Нобелевской лекции К. говорил: «Какова бы ни была степень отчужденности человека от мира, самоубийство не может быть формой протеста. Каким бы идеальным ни был человек, если он совершает самоубийство, ему далеко до святости».
источник

Saturday, January 19, 2008

немецкая писательница Сандра Паретти / Sandra Paretti (1935-1994)

...немецкая писательница Сандра Паретти / 
Sandra Paretti (5 февраля 1935 - 13 марта 1994).
Узнав о диагнозе (рак), она ушла из жизни, не дожидаясь последней фазы болезни. Связалась с одним из обществ, отстаивающих право на смерть с достоинством, и, следуя полученным инструкциям, приняла смертельную дозу снотворного.
Перед тем как умереть, отправила в газету извещение о собственной кончине и прощальное стихотворение. Это одновременно и беспафосная автоэпитафия, и утешение живущим, и просьба о прощении:

Друзья, стоит ли скорбеть
О той, кто отправляется
на каникулы?
Моя жизнь была красивой и легкой.
Как симфония Моцарта,
Она закончилась красивым
и легким финалом,
Слегка подсвеченным нетерпением.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

*
Сандра Паретти родилась в 1934 году в городе Регенсбург (Германия).
Она изучала музыку в одном из университетов Германии. Затем начала работать критиком в мюнхенской газете.
В 1967 году вышла ее первая книга - роман о Наполеоне.
В 1969 году Сандра Паретти переехала в Цюрих.
Ее последняя книга "Tara Calese" была опубликована в 1988 году и рассказывала о женщинах-членах мафиозных организаций.
В последние годы писательница болела тяжелой формой рака. После того, как она узнала, что ей осталось жить не более двух месяцев, она покончила жизнь самоубийством, приняв повышенную дозу болеутоляющих средств. Она заранее написала объявление о своей смерти в газету, и эта заметка вышла два дня спустя после ее кончины.

"У меня была замечательная жизнь. И как симфония Моцарта, она ведет к приятному и прекрасному концу, полному нетерпения", - писала она в газете Neue Zuercher Zeitung.
Сандра Паретти скончалась в возрасте 59 лет.
источник

Friday, January 18, 2008

Аргентинская поэтесса Альфонсина Сторни /Alfonsina Storni (1892-25/10/1938)

Alfonsina Storni.
Родилась в Швейцарии, вскоре семья вернулась в Аргентину. Выросла в бедности, с раннего возраста сама зарабатывала на жизнь. Была актрисой (в 1907 вошла в труппу передвижного театра), учительницей сельской школы.

В 1911 переехала в Буэнос-Айрес, где продолжала преподавать и играть в театре. Через год родила сына. Публикует свои стихи в журналах, работает кассиром в магазине.

Страстная, непримиримая, задиристая, Сторни пишет эротические стихи, принесшие ей шумную, с оттенком скандала славу одной из первых латиноамериканских феминисток.

В 1937 году покончил с собой ее друг, писатель Орасио Кирога - когда у него обнаружили рак желудка, он отравился.
[Кирога, Орасио Horacio Quiroga (1878-1937) Аргентинско-уругвайский писатель (родился в Уругвае, но почти всю жизнь прожил в Аргентине). Мастер рассказа, первый из латиноамериканских новеллистов с мировым именем.
Работал учителем, мировым судьей, но главным образом занимался журналистской деятельностью. Действие большинства новелл К., в которых ощутимо влияние Э. По и Р. Киплинга, происходит в джунглях провинции Мисьонес.
Всю жизнь К. преследовали несчастья: отец погиб на охоте, отчим застрелился, первая жена покончила с собой, сам писатель случайно убил своего лучшего друга. В последние годы жизни страдал от хронической депрессии, был болен раком. К. отравился цианидом в благотворительном госпитале.
Решение не было импульсивным – незадолго до смерти К. писал в письме, что испытывает «слегка романтический интерес к некоему фантастическому путешествию».]

Сторни покончила с собой, когда врачи обнаружили у нее неоперабельную злокачественную опухоль.
Поэтесса отправила в газету La Nación свое последнее стихотворение «Я тоже собираюсь уснуть» и бросилась в море, оставив коротенькую записку, в которой красными чернилами на голубой бумаге так и было написано: «Я бросилась в море».
И больше ни слова.

по книге Григория Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

**
Она продолжает работать, но страх перед болезнью, смешанный с отвращением, все больше одолевает ее. 23 октября 1938 года она едет к Mar de Plata...
Это было воскресенье. А в час ночи, во вторник, 25 – вышла из своего гостиничного номера и больше туда не вернулась. Следы в сторону моря вели только в одну сторону. Утром рабочие нашли ее тело на пляже.
отсюда

"Я тоже собираюсь уснуть"
еще о ней - здесь и здесь

Thursday, January 17, 2008

Кавасаки Сумико (Kusaka Yoko). Кобаяси Миёко (Kobayashi Miyoko)

...японскую поэтессу Кавасаки Сумико (1931-1952), писавшую под комичным для русского уха псевдонимом Кусака Еко (Kusaka Yoko), горькая самоирония не спасла, хотя описанный ею разговор знакомых не менее безжалостен по отношению к самоубийце, чем в сценарии Шпаликова.
«А. сказал:
– В ней был какой-то душевный изъян. Все было очень просто: стояла на перроне, услышала шум подъезжающего поезда и вдруг брякнуло в голову: «А не умереть ли?»
В. буркнул:
– Бедняжка. Это она из-за меня. Я на ней жениться не захотел… Жаль, конечно, что умерла. Но с такой разве можно связываться? Она что угодно выкинуть может. Еще самого прикончила бы.
С. рассмеялся:
– Да бросьте, никакое это не самоубийство. Просто несчастный случай. Она жадная была. Уронила что-то на рельсы и хотела достать, пока поезд не раздавил. Спрыгнуть спрыгнула, а вылезти не успела.
D. (грустно):
– Какая разница – самоубийство, несчастный случай. Человека-то больше нет.
Е.:
– Попала в передрягу и не сумела из нее выбраться. Такое с каждым может случиться.
Прошла неделя. Об умершей уже никто не говорил. О ее маленькой жизни все забыли».
Через несколько дней поэтесса и в самом деле бросилась под поезд. После этого о ее «маленькой жизни», конечно же, не забыли и речи над могилой звучали совсем другие – те самые, которые ей хотелось бы услышать.

Короткая литературная жизнь К. была озарена двумя событиями: успехом ее повести «Признание Домино» (1949), привлекшей всеобщее внимание к талантливой 18-летней писательнице, и опубликованной уже после ее самоубийства предсмертной новеллой, в которой К. с иронией описывает реакцию публики на это событие. К. была экзальтированной, влюбчивой девушкой, постоянно рассуждавшей о самоубийстве. Непосредственным поводом к ее смерти стала очередная несчастная любовь, но еще за месяц до смерти К. написала:
«Послушав Четвертую симфонию Брамса, решила, что Кусака Ёко больше жить не будет».

*
Японка Кобаяси Миёко /Kobayashi Miyoko (1917-1973). В юности работала официанткой, ткачихой на фабрике. Затем выучилась на стенографистку. Стала писать прозу, получила литературную премию «Гундзо». Писательницу поразил недуг, ставший в XX веке раритетом, – проказа. Убедившись, что болезнь неумолимо прогрессирует, Миёко разошлась с мужем, прервала все личные связи. Последние месяцы, уйдя из лепрозория, она ни с кем не встречалась, писала автобиографическую повесть «Женщина-кокон». В книге есть такие слова:
«Я одинока, моя единственная верная подруга – болезнь. Она сама мне подскажет, когда пора умирать». Болезнь подсказала, что пора, и Миёко Кобаяси отравилась снотворным.
Соседи обнаружили тело через две недели.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Wednesday, January 16, 2008

Лоренс Хоуп (Адела Флоренс Гори-Николсон) / Laurence Hope (1865-1904)

Хоуп, Лоренс /Laurence Hope (1865-1904)
Английская поэтесса. Настоящее имя Адела Флоренс Гори (в замужестве Николсон)/Adela Florence Nicolson. Дочь офицера.

Жила с родителями в Индии.
Была женой генерал-лейтенанта Малколма Николсона, адъютанта королевы Виктории.
Хоуп принадлежала к высшему обществу и писала стихи для собственного удовольствия, однако изданный ею сборник «Сад Камы» (1901), а также последующие книги поразили современников новизной и смелостью.

Многие стихотворения Хоуп, темпераментные и исполненные восточного колорита, были положены на музыку и стали популярными романсами.

Хоуп очень любила своего мужа и отравилась через два месяца после его кончины.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

[Меня поразила красота этой истории любви.
Разыскала и перевела несколько биографических эссе о поэте.
- Е.К.]

Tuesday, January 15, 2008

английская писательница Маргарет Барбер / Margaret Barber (Michael Fairless) (1869-1901)

...тихо, без публики и шума, ушла из жизни английская писательница Маргарет Барбер (Margaret Barber, 1869-1901), чьи повести и рассказы одно время были очень популярны.

Писала под псевдонимом Майкл Фэрлесс.
Это была добрая, самоотверженная женщина альтруистического склада, который у писателей встречается нечасто.
Очень любила животных, которым посвящены многие ее произведения.

В ранней молодости работала сестрой милосердия в лондонских трущобах, а после того, как тяжелая, прогрессирующая болезнь позвоночника приковала ее к постели, устроила из своего дома нечто вроде благотворительного центра для нищих и бродяг. Прислугой у Маргарет были дряхлая старуха и умственно отсталая девушка, которым вряд ли дали бы работу в каком-нибудь другом доме.

Ослабевшая от приступов боли, почти парализованная, Маргарет перестала принимать пищу. Ее голодовка продолжалась девять дней, и все это время писательница диктовала свою последнюю книгу.
Эта книга («Дорожных дел мастер» / The Roadmender) вышла в свет лишь тридцать лет спустя (1932) и выдержала больше тридцати изданий.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

еще о писательнице

Monday, January 14, 2008

шведская поэтесса Карин Бойе / Karin Maria Boye (1900-1941)

...история смерти крупнейшей шведской поэтессы XX века Карин Бойе.

Путь к осознанию своей гомосексуальности для нее был долгим, и его отправной точкой, видимо, послужила не столько физиология, сколько изначальное стремление к неограниченной личной свободе вопреки любым запретам и преградам. Однополая любовь несомненно давала Бойе мощный заряд творческой энергии – этой теме посвящены многие ее произведения. Конечно же, круг ее интересов, как у любого значительного литератора-гомосексуалиста, не сводился только к однополой любви. Страстная и увлекающаяся, Бойе не раз меняла убеждения и взгляды: сначала это был буддизм, потом христианство, потом социализм, а в последний период жизни – фрейдизм.

Последовательница фрейдизма, она всерьез занималась психоанализом, неоднократно проходила курс терапии. В 1932 году известный берлинский психоаналитик Вальтер Шиндлер счел психическое состояние своей пациентки очень тревожным и предсказал, что она покончит с собой не позднее, чем через 10 лет.

Ее роман «Каллокаин», наряду с «1984» Дж. Оруэлла и «Дивным новым миром» О. Хаксли, считается одной из классических антиутопий, разоблачающих тоталитаризм.
Но главной жизненной коллизией Бойе была не политика и не литература, а любовь. Карин разрывалась между двумя женщинами, которых любила долгие годы. Первая из них, немецкая эмигрантка Марго Ханель, с которой Бойе жила одной семьей, изводила писательницу ревностью и эмоциональным вампиризмом. Карин пыталась с ней расстаться, но не хватило жестокости. Марго была на двенадцать лет моложе, болезненна, беспомощна и, очевидно, вызывала у Карин еще и материнские чувства. Однако сердце писательницы было отдано другой женщине, Аните Натхорст. Любовь эта была платонической и безнадежной, поскольку Анита испытывала к Карин лишь дружеские чувства и к тому же умирала от рака. Разрываясь между чувством вины перед Марго и обреченной любовью к угасающей Аните, Карин ушла от сердечных мук – ушла в прямом смысле: однажды апрельской ночью покинула дом и больше не вернулась. Ее нашли в лесу несколько дней спустя. Бойе выпила пузырек снотворного, легла на землю и умерла от переохлаждения. Через месяц безутешная Марго Ханель отравилась газом. Еще три месяца спустя умерла Анита Натхорст.

Вот одно из последних стихотворений Бойе:

Глубинная суть
Я прочла в газете, что умерла та, кого я знала.
Она жила, как я, писала книги, как я,
состарилась, и вот ее больше нет.
Подумать только! Умереть и оставить позади
страдания, ужас, одиночество, неизбывную вину.
Есть в том, что нас окружает, глубинная суть.
Нас ожидает милость – дар, которого никто не отнимет.

из книги Григория Чхартишвили
«Писатель и самоубийство»

«Я верю, что любящий получает за свою любовь ровно столько, сколько дает, – но не от того, кого любит, а от самой любви». (Карин Бойе)
[//Цветаева! – влюбленная одновременно в него и в неё, но больше всего - в их любовь; " на эту удочку идут все - даже самые сложные! - даже я".]

см. "Жизнь и творчество Карин Бойе"

Sunday, January 13, 2008

Чезаре Павезе / Cesare Pavese (1908-1950)

"У всякого человека сыщется веская причина для самоубийства". Чезаре Павезе

...крупнейший итальянский поэт и писатель XX века Чезаре Павезе умер именно из-за неразделенной любви, других явных причин для самоубийства у него не было. Произошло это в период творческого подъема – в последний год жизни он написал свои лучшие произведения. Литературная слава Павезе была в зените, он только что получил престижную премию «Стрега». Вообще-то в столь эйфорические этапы биографии писатели себя не убивают. «Никогда еще я не чувствовал себя таким живым и таким молодым», – писал Павезе всего за несколько дней до смерти. Но любовная травма оказалась сильнее жизненных и творческих соблазнов.

Писателя заворожила «женщина, которую принес мартовский ветер» – американская киноактриса Констанс Даулинг [похоже, эта малоизвестная актриса осталась в истории лишь благодаря любви поэта - Е.К.]. Привлеченная модой на неореалистическое кино, она приехала сниматься в Италию, и бедный Павезе совсем потерял голову. Он, прежде с утра до вечера просиживавший за письменным столом, послушно таскается за Констанс из города в город, заказывает себе элегантные костюмы, активно участвует в светской жизни.
Чтобы сблизиться с предметом страсти, знакомится с кинорежиссерами, пишет сценарии фильмов, в которых она могла бы участвовать. В конце концов Павезе делает актрисе предложение.

«Я люблю тебя, – пишет он. – Дорогая Конни, я знаю вес этих слов, за которыми ужас и чудо, и говорю их почти совсем спокойно. Я так редко и так скверно произносил их на протяжении всей моей жизни, что они звучат для меня почти совсем как новые». Предложение руки и сердца не вызвало у Даулинг ни малейшего энтузиазма, и вскоре она уехала.

Павезе отравился в туринской гостинице. Его последние стихи написаны по-английски. Название сборника «Смерть придет, и у нее будут твои глаза».

Последние слова в дневнике:
«Это делали и слабые женщины. Нужна не гордость, нужно смирение. Меня от всего этого тошнит. Никаких слов. Дело. Больше писать не буду».

Когда вокруг самоубийства Павезе поднялся газетный шум, актриса удивилась: «Я и не знала, что он был такой знаменитый».

Г. Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

См. также
This business of living: diaries, 1935-1950, By Cesare Pavese, John Taylor

Saturday, January 12, 2008

Акутагава Рюноскэ / Akutagawa Ryunosuke (1892-1927)

Ryūnosuke Akutagawa
Классик японской литературы. С ранних лет А. был заинтригован идеей добровольного ухода из жизни. В юные годы даже провел эксперимент: сдавил себе горло веревкой и наблюдал по секундомеру, сколько времени длится умирание. Через минуту двадцать секунд, когда начало меркнуть сознание, остановился – этот способ самоубийства писателю не понравился.

Известность пришла к нему очень рано, и внешние обстоятельства его жизни были вполне благополучны: прочная семья, литературный успех, любовь читателей. Однако сам А. считал, что его существование подобно аду, и ад во всех своих разнообразных ипостасях стал одной из магистральных тем его творчества.

А. всю жизнь страшился двух вещей – безумия (мать писателя была подвержена душевной болезни) и творческого бесплодия.
Для Акутагавы, утверждавшего, что человеческая жизнь не стоит одной строчки Бодлера, мысль о том, что вдохновение уходит, оставляет его наедине с жизнью, была невыносима.
В предсмертном письме писатель дает своим детям совет, который нечасто можно услышать от родителя: «Если и вы потерпите поражение в жизненной борьбе, тоже уйдите из жизни сами, как это сделал ваш отец».

В последние годы страх превратился в навязчивую идею, хотя А. сохранял ясность рассудка и год от года писал со все большей одержимостью. Нервное напряжение повлекло за собой расстройство здоровья, бессонницу, нарастающую усталость. А. умер, приняв смертельную дозу веронала.

И традиционное трехстишье, которым Акутагава прокомментировал свой грядущий уход, подчеркивает жалкую и смешную незначительность этого события.

Подрагивает весенняя ветка.
Мгновение назад
С нее упала мартышка.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Японский писатель и поэт Хара Тамики / Hara Tamiki (1905-1951)

Давно когда-то высеченный в камне,
Утраченный в зыбучих песках,
В центре гибнущего мира -
Образ одинокого цветка.
(перевод мой)

Японский писатель и поэт Хара Тамики / Hara Tamiki (15/11/1905-13/03/1951), лишившись жены, сказал, что проживет еще один год, чтобы посвятить ее памяти книгу «грустных и красивых стихов», а потом тоже умрет. Дело было в 1944 году, а жил Хара в городе Хиросима. Когда назначенная им отсрочка почти истекла, на город упала атомная бомба, и зрелище массового горя на время заслонило личную драму. Писатель счел своим долгом рассказать миру о случившемся, на что ушло еще шесть лет. Исполнив эту общественную обязанность, Хара вернул себе право распоряжаться собственной жизнью и поставил в ней точку.
Годы не смягчили боль утраты.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Friday, January 11, 2008

Петроний, Венема - постановщики собственной смерти

Впечатляет и самоубийство Петрония, прозванного «Арбитром элегантности».
Праздный и блазированный аристократ, предводитель светских шалопаев, «превращавших ночь в день», ушел из жизни не менее мужественно, чем его оппонент стоик Сенека. Долгая вражда писателя, любимца Нерона, с другим фаворитом капризного деспота, преторианским префектом Тигеллином, закончилась победой последнего. Когда Петроний понял, что обречен, он пригласил гостей и устроил богатый пир, в разгар которого рассек себе вены. Однако эстет желал насладиться смертью столь же обстоятельно, как наслаждался жизнью, и потому перевязал себе руки – чтобы жизнь уходила не слишком быстро. Он провел несколько часов в приятной беседе с гостями, слушал музыку и стихи, раздавал подарки, награждал или наказывал слуг. В конце концов силы оставили хозяина пира, и он уснул, тем самым полностью осуществив свое намерение – «придал своей вынужденной смерти вид естественности» (Тацит).

...самоубийство другого литератора, голландского искусствоведа и историка Адриана Венемы (Adriaan Venema, 1941-1993), дало постановщику возможность насладиться эффектом еще при жизни. Венема, любивший находиться в центре внимания, объявил о своем добровольном уходе заблаговременно, еще до самоубийства, заявив, что пожил на белом свете достаточно, вполне удовлетворен результатами, так что пора и честь знать. Последние дни жизни у писателя получились интересными: друзья и знакомые отговаривали его от рокового шага, газеты высказывали самые противоположные точки зрения по поводу предстоящей утраты, телевизионщики брали у литератора интервью. А когда Венема выполнил свое намерение, количество и протяженность некрологов превзошли все ожидания.

из "Энциклопедии литературицида":
Адриан Венема / Adriaan Venema (род. 27 мая 1941 - умер 31 октября 1993) Голландский писатель. Автор популярных книг по истории искусства. Заранее объявил о самоубийстве, чем вызвал повышенный интерес прессы и публики к своей персоне. Дав несколько интервью, в которых подробно объяснил мотивацию своего решения (главное в жизни достигнуто, ждать больше нечего), выполнил свое намерение – выпил шампанское, куда был подмешан барбитурат.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Thursday, January 10, 2008

Гвендолин Макьюэн / Gwendolyn MacEwen (1941-1987)

У канадской поэтессы Гвендолин Макьюэн / Gwendolyn MacEwen (1941-1987) есть стихотворение «Выбор», в котором она примеряет способ самоубийства:

Итак, у нас на выбор есть несколько смертей.
Смерть первая подобна броску катапульты.
Прочь из живота, из пещеры черепа,
Подобно летучей мыши, взлетевшей с колокольни,
Подобно бегству из всех преисподен,
Подобно лошади, несущейся
Прочь от картонно-календарного пейзажа.
Смерть номер два куда как хороша.
Смерть номер два – ее и не заметишь.
Свернешься на рельсах метро
Вчерашней газетой.
И кто-то потом подберет тебя,
Так и не удосужившись прочитать.
Смерть номер три грязнее грязи.
Смерть номер три плоха тем,
Что ее планируешь.
Она обижает людей, она плохая.
Машина со скалы, дыра
Меж глаз, наркотический сон…


Но выбрала Гвендолин Макьюэн совсем другую смерть: отравилась алкоголем, то есть, попросту говоря, упилась до смерти.

[Канадская поэтесса и писательница.
Родилась в Торонто.
Дочь алкоголика и шизофренички, М. недоучилась в школе и с ранней юности вела богемную жизнь.
Ее называли одним из самых ярких голосов «нового поколения», вошедшего в канадскую литературу в 60-е годы.
М. выпустила два десятка поэтических и прозаических книг, получила ряд престижных литературных наград.

В конце жизни страдала алкоголизмом, была одинока и почти забыта.
Распространено мнение, что она намеренно допилась до смерти.]

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Wednesday, January 09, 2008

Генрих фон Клейст и Генриетта, синдзю - «единство сердец»

Синдзю – явление настолько яркое, что о нем стоит рассказать поподробнее. Напомню, что само слово, состоящее из двух иероглифов («сердце» и «середина»), буквально означает «внутри сердца» или «единство сердец». Уже из самой краткости японского слова в противоположность неуклюжим европейским конструкциям вроде «двойного самоубийства влюбленных» или «самоубийства по сговору» ясно, что японцы с этим трагическим явлением знакомы лучше и чувствуют себя с ним гораздо уютней.

Немецкого писателя Генриха фон Клейста / Heinrich von Kleist (1777 - 1811) почитали своим предтечей литераторы самых различных, даже противоположных направлений – и реалисты, и экспрессионисты, и шовинисты. Ненавидящий войну офицер, разочаровавшийся в науке студент, несостоявшийся чиновник, неудачливый издатель, он, вероятно, все равно рано или поздно пришел бы к самоубийству, но встреча с Генриеттой Фогель/Henrietta Fogel ускорила финал и придала ему мрачно-романтическую окраску, которой Клейст в значительной степени и обязан своей большой посмертной славой.
Он не имел средств к существованию, был не признан современниками, отвергнут великим Гёте, его родина была повержена в войне с Наполеоном. А госпожа Фогель жила с нелюбимым мужем и была смертельно больна.
Союз Генриха и Генриетты был идеальным, а страсть болезненно интенсивной. Идея совместного самоубийства принадлежала женщине. Клейст был потрясен и восхищен. Он писал приятелю: «…Я обрел подругу, чей дух парит, как молодой орел – подобной я не встречал еще никогда в жизни – ей внятна моя печаль, она видит в ней нечто высокое, глубоко укоренившееся и неизлечимое и потому, хотя ей по силам осчастливить меня здесь, на земле, жаждет со мной умереть… Теперь ты понимаешь, что сейчас единственная моя отрадная забота отыскать достаточно глубокую пропасть, чтобы вместе с нею броситься туда».
Влюбленные сняли номер в гостинице возле Потсдама, пошли гулять в лес, к берегу озера Ванзе. Генрих прострелил Генриетте сердце, потом выстрелил себе в рот. В гостинице были оставлены предсмертные письма. В том, что написано женщиной, звучит спокойное, небоязливое довольство: «Всего вам доброго, дорогие друзья, вспоминайте в радости и печали двух необычных людей, которых вскорости ждет великое путешествие в неведомое».

Влюбленным острова Небесных Сетей умирать было легче – они не робко надеялись, а совершенно твердо знали:
Мы возродимся мужем и женой.
О, и не только в будущем рожденье,
Но в будущем… и в будущем… и дальше
В грядущих возрождениях всегда
Мы будем неразлучны!


Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Tuesday, January 08, 2008

Цвейги, Кестлеры, синдзю («внутри сердца» / «единство сердец»)

о синдзю см. также
Стефан Цвейг (1881-1942) был именит, состоятелен и в самый разгар мировой войны жил в спокойном раеобразном пригороде Рио-де-Жанейро. Рядом была любящая молодая жена Лотта, ранее работавшая у Цвейга секретаршей.

Никаких личных причин для самоубийства у писателя не было. Но после Пирл-Харбора и падения Сингапура он вообразил, что в мире окончательно восторжествовали силы зла, и, отчаявшись, решил уйти из жизни. Преданная жена не противоречила и была готова разделить его участь.

Перед смертью супруги написали 13 писем. Оправдывая свой поступок, Лотта не очень убедительно написала, что смерть станет для Стефана освобождением, да и для нее тоже, потому что ее замучила астма. Цвейг был более красноречив: «После шестидесяти требуются особые силы, чтобы начинать жизнь заново. Мои же силы истощены годами скитаний вдали от родины. К тому же я думаю, что лучше сейчас, с поднятой головой, поставить точку в существовании, главной радостью которого была интеллектуальная работа, а высшей ценностью – личная свобода. Я приветствую всех своих друзей. Пусть они увидят зарю после долгой ночи! А я слишком нетерпелив и ухожу раньше них».
Цвейги отравились снотворным. Фотография их тел, прильнувших друг к другу даже в смерти, обошла все газеты.

Похожая история приключилась сорок лет спустя в Лондоне, где отравились снотворным Артур Кестлер (1906-1983) и его жена Синтия (1927-1983), по возрасту годившаяся автору «Полуденной тьмы» в дочери. Мертвый Кестлер был обнаружен сидящим в кресле с бокалом коньяка в руке. Синтия лежала на диване, рядом на столике – бокал виски. В пишущей машинке торчала записка для горничной с просьбой вызвать полицию.
Писатель был стар и смертельно болен: болезнь Паркинсона, лейкемия, расстройство речи, галлюцинации. При вскрытии в паху обнаружили метастазную опухоль. Синтия была молода, здорова и полна сил. Кестлер оставил письмо, адресованное друзьям. Оно было приготовлено еще за 9 месяцев до смерти. К последнему шагу писатель готовился основательно – привел в порядок дела, вступил в общество «Экзит» («Общество за право умереть с достоинством»), где его проинструктировали, как нужно правильно, наверняка уходить из жизни. Судя по письму, Кестлер собирался умереть один («…я не могу не думать о боли, которую причиню моим немногим еще живущим друзьям и прежде всего моей жене Синтии»), однако она рассудила по-своему. Утром того самого дня отвезла на усыпление собаку [Лафарг поступил гуманнее - Е.К.], к длинному письму мужа сделала короткую приписку: «…Я не могу жить без Артура, хоть у меня еще и остаются внутренние силы». Свидетелей их последнего объяснения нет, а может быть, никакого объяснения и не было, и Синтия приняла барбитурат, когда муж уже потерял сознание. Так или иначе, прозвучавшие в прессе посмертные обвинения в адрес Кестлера, якобы подчинившего любящую жену своей воле, вряд ли обоснованы.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Monday, January 07, 2008

Лафарг, Грабал, Ли Чжи / Самоубийство против немощной старости

Традиция самоубийства от гордости восходит к философам античности, которые верили в волю и разум больше, чем в смирение и покорность судьбе.
Мудрецы, возглавлявшие стоическую школу, отличались завидным долголетием, но при этом почти все они ушли из жизни добровольно, не дожидаясь, пока их оставят последние силы и угаснет разум.

Основатель учения Зенон Китионский (ок.335-ок.262 до н.э.) в старости с нетерпением ждал знака, который известил бы его о том, что пора оборвать опостылевшее существование. Согласно преданию, он споткнулся и, чтобы удержаться на ногах, коснулся земли пальцем. Это прикосновение было истолковано Зеноном как зов земли, и он немедленно поспешил откликнуться – пошел и удавился.

Его преемник Клеанф (331/330-232/231 г. до н.э.) не дожил до ста лет всего одного года. Рассказывают, что врачи прописали старцу воздержание от пищи, чтобы излечить его от нарыва на десне. Он два дня ничего не ел и поправился, однако жить далее не пожелал – так и заморил себя голодом.

Сменивший Клеанфа Хрисипп (ок.280-ок.204 до н.э.) избрал более приятный способ избавиться от старческой немощи: он упился неразбавленным вином.

Антипатр Тарсийский (ок.210-ок.130 до н.э.) Древнегреческий философ. Глава и реформатор стоической школы. Следуя традиции своих предшественников – Зенона, Клеанфа и Хрисиппа – ушел из жизни добровольно. Достигнув преклонного возраста и чувствуя угасание сил, принял яд.

Антисфен (ок.445-ок.336 до н.э.) Древнегреческий философ. Достигнув глубокой глубокой старости, закололся кинжалом.

В эпоху расцвета христианской этики старческое самоубийство от гордости расценивалось как самоубийство от гордыни, то есть дважды смертный грех, и перестало рассматриваться в качестве альтернативы дряхлению. Старики вверяли свою судьбу Богу и воспринимали предсмертные тяготы как духовное испытание перед встречей с Вечностью. Однако с возрождением агностицизма и материализма феномен старческого суицида воскрес и в последние сто лет становится все более распространенным.

Публицист и литературный критик Поль Лафарг /Paul Lafargue (1842-1911), которого Ленин назвал «одним из самых талантливых и глубоких распространителей марксизма», был зятем Карла Маркса, великого материалиста, передавшего атеистические убеждения и своим детям. Две дочери основоположника – Элеонора и Лаура – покончили жизнь самоубийством. Первая была склонна к аффектам и в 43 года выпила синильной кислоты, предварительно нарядившись во все белое. Лаура же уговорилась с мужем, что они не станут дожидаться невзгод старости и доверяться милостям судьбы. Супруги заранее решили, что уйдут из жизни вместе и сделают это прежде, чем им исполнится семьдесят.
Так они и поступили, проявив завидное самообладание и редкостную силу воли.
В предсмертной записке Поля говорится:
«Находясь в здравом уме и твердой памяти, я лишаю себя жизни до того, как неумолимая старость постепенно лишит меня физических и духовных сил, парализует энергию, разобьет волю и превратит в тяжкий груз для себя самого и для других...»

Что ж, это красивая смерть.

...симпатичным постскриптумом, в котором Лафарг просит нового хозяина любить и не обижать его собаку.

Безмолвно ушел и жизнелюбивый, остроумный Богумил Грабал (1914-1997), выбросившийся из больничного окна. Ему наверняка пришлась бы по вкусу официальная версия случившегося: выпал из окна, кормя крошками голубей.
[Умер в больнице, выпав из окна. Согласно официальной версии, потерял равновесие, кормя голубей, однако почти не вызывает сомнения, что смерть Г. была самоубийством, причиной которого стали тяжелая болезнь и преклонный возраст.]

Китайский мудрец Ли Чжи (1527-1602) на старости лет был помещен в тюрьму за еретические сочинения, что, впрочем, не грозило ему особенно суровыми карами. Однако старый монах перерезал себе горло и упал на пол, истекая кровью. «Зачем вы это сделали?» – участливо спросил вбежавший стражник. Ли Чжи не мог говорить и написал на ладони кровью: «Что еще остается после семидесяти?»

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Sunday, January 06, 2008

"Человек, доживший до старости, состоялся."/ happy old age

Наша цивилизация боится старости, которая вызывает у людей деятельного возраста ужас и отвращение. При этом, как уже было сказано, человек изо всех сил, даже в самой безвыходной ситуации, старается выжить, то есть любой ценой достичь того самого состояния, которого так страшится. Для этой цели иногда приходится проявлять чудеса изворотливости, порой даже совершать подлости и преступления и уж во всяком случае ограничивать себя в удовольствиях. Это тем более странно, что, кого ни спроси, все мечтают умереть в одночасье от инфаркта, а не доживать век овощем на альцгеймеровской грядке. Поистине человек – существо странное. Ради чего он мучает себя гимнастикой и диетой? Ради того, чтобы как можно дольше продлить свою старость, то есть обречь себя на длительное и все более усугубляющееся одиночество, беспомощность, духовную изоляцию, быть всем в тягость.
«Несчастный друг! средь новых поколений
докучный гость и лишний, и чужой»,
– пишет Пушкин, обращаясь к самому последнему лицеисту, который переживет всех остальных.
[Главным лицейским долгожителем, как известно, оказался знаменитый князь А.М. Горчаков, но и этот незаурядный, достигший вершин могущества человек окончил свои дни «докучным гостем», полузабытым еще при жизни и носившим звание канцлера лишь номинально].

В своем предсмертном эссе «О чем я думаю, умирая» японец Сюсаку Эндо (Shūsaku Endō, 1923-1996) с горечью пишет: «Если вы заглянете в любую писательскую биографию, то увидите, что там подробнейшим образом рассказывается о годах, когда литератор был молод и полон сил, однако почти ничего о его мыслях и чувствах на пороге смерти. В последнее время я очень остро ощущаю эту несправедливость».

Человек, доживший до старости, состоялся. В некотором смысле старик – это совершенный, то есть законченный, человек. Человек, осуществившийся целиком, с начала и до конца.
...именно поэтому старики меньше боятся, а то и вовсе не боятся смерти. Так задумано Богом/Природой: жизнь уходит сама, по капле, и по капле же входит смерть.

Ницше писал: «Если отвлечься от требований, которые ставит религия, то позволительно спросить: почему для состарившегося человека, ощущающего упадок сил, должно быть достойнее терпеть свое медленное истощение и разрушение, чем совершенно сознательно положить ему конец?
Самоубийство есть в этом случае вполне естественное и напрашивающееся само собой действие, которое, как победа разума, должно было бы возбуждать наше уважение; и оно действительно возбуждало его в те времена, когда старейшины греческой философии и храбрейшие римские патриоты имели обыкновение умирать через самоубийство. Напротив, стремление посредством боязливого совещания с врачами и мучительнейшего образа жизни влачить существование изо дня в день, не имея силы приблизиться к подлинной цели жизни, заслуживает гораздо меньшего уважения».

В 1965 году газеты сообщили о самоубийстве 115-летнего пуэрториканца Эухенио Марто. Он повесился, сказав, что ему надоело ждать смерти. Когда человек в этаком возрасте оказывается способен на столь решительные поступки, да еще проявляет нетерпение, это впечатляет.

Старость, если она «добрая», может быть по-настоящему прекрасной. Человек физически слаб и не может, как прежде, предаваться радостям плоти, но зато он свободен от их диктата, а это помогает избавиться от суеты, в которой проходило его предыдущее существование. Он скован телесной немощью и в то же время почти свободен от телесности, более духовен. Если человек в старости достиг мудрости – он добр, терпим и снисходителен к слабостям молодых, потому что уже ни с кем не соперничает, «насыщен жизнью». «Способности угасают, – пишет Ясперс, – и их заменяют обширные богатства накопленного опыта. Сдержанность, житейская упорядоченность, самообладание придают духовному существованию оттенок чего-то приглушенного, незыблемого». Разумеется, обрести этот блаженный покой дано немногим из стариков, но подчас, повинуясь каким-то причудливым, непостижимым законам бытия, он осеняет людей, проживших мутную, грешную жизнь и все же достигших очищения на пороге смерти.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

самоубийство - против неизлечимой болезни/ suicide against illness

Аристарх Самофракийский (II век до н.э.)
Знаменитый александрийский грамматик.
Страдая неизлечимой болезнью, уморил себя голодом в возрасте 72 лет.

Жиль Делёз / Gilles Deleuze (1925-1995)
Французский мыслитель и эссеист, один из самых влиятельных философов XX века. Занимался логической разработкой опыта интенсивного философствования – «философией становления».
Сторонник интеллектуальной диагностики.
Вырос в Париже, закончил лицей Карно.
После Освобождения учился на философском факультете Сорбонны. Много лет преподавал философию в различных лицеях и университетах, в том числе Венсенском и Сорбоннском (Париж-VII).
В последние годы жизни отошел от преподавательской деятельности.
Измученный тяжелой болезнью, выбросился из окна своей парижской квартиры.

Орасио Кирога/ Horacio Quiroga (1878-1937)
Аргентинско-уругвайский писатель.
Всю жизнь К. преследовали несчастья: отец погиб на охоте, отчим застрелился, первая жена покончила с собой, сам писатель случайно убил своего лучшего друга.
В последние годы жизни страдал от хронической депрессии, был болен раком.
Отравился цианидом в благотворительном госпитале.
[см. статью об Альфонсине Сторни]

Хайме Торрес Бодет Jaime Torres Bodet (1902-1974)
Мексиканский писатель и поэт.
Первую книгу стихов опубликовал в 16 лет.
В 30-е годы был членом авангардистской литературной группы «Контемпоранеос».
Всю жизнь состоял на государственной службе, занимал крупные посты: был министром просвещения, министром иностранных дел, генеральным директором ЮНЕСКО, организатором кампании по борьбе с неграмотностью.
Застрелился, умирая от рака.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Saturday, January 05, 2008

атанатизейн и самоубийство; обессмертить себя произведениями искусства

Творчество – это попытка сделать эфемерное вечным. Не-боязнь смерти, победа над ней, извечное «нет, весь я не умру» подразумевает еще и бунт против разрушительности Времени. Аристотель называл среди главных стимулов человеческой деятельности атанатизейн – желание обессмертить себя посредством великих деяний и произведений искусства.

Писатель – это осьминог, которым вообразил себя японский поэт-самоубийца Икута Сюнгэцу* /Ikuta Shungetsu (1892-1930):
Чудо-осьминог
Есть тело, полное чернил.
Если его ранить – потекут чернила.
Бедная двадцатилетняя душа,
наполненная чернилами,
Поняла, что и сама она –
всего лишь чернила.
Чтоб спрятаться от всех,
Выпускает чернильное пятно чудо-осьминог…

[*Японский поэт, прозаик, критик, переводчик немецкой литературы. Автор сентиментальных стихов и трехтомного автобиографического романа «Слияние душ». Тема самоубийства для И. всегда была полна особого смысла. Он испытывал повышенный интерес к писателям-самоубийцам, а в его романах изложена целая концепция того, как следует уходить из жизни. Для того чтобы не доставлять неудобств другим людям, нужно кончать с собой не на суше, а в воде, чтобы пучина стала последним пристанищем. Главный герой его романа топится в озере. Сам И. бросился с корабля в море. Перед этим написал несколько длинных писем и стихотворений, в одном из которых называет себя «образцовым маленьким поэтом». Непосредственным поводом для смерти стало нервное истощение и запутанные отношения с женой и любовницами (И. был человеком страстным и увлекающимся). К сожалению, пучина не стала для него последним пристанищем – через три недели после самоубийства его раздутое тело было выброшено на берег.]

Готфрид Бенн писал: «За последние пять столетий большая часть выдающихся людей искусства были либо душевнобольными, либо гомосексуалистами, либо наркоманами, либо одержимыми суицидальным комплексом, за исключением разве что Гете и Рубенса».
[Насчет Гете не совсем верно: как известно, ему пришлось написать «Вертера» для того, чтобы избавиться от суицидального комплекса.]

«Литература насквозь пропитана ядом», – свидетельствует ядоносный японец Ю. Мисима, отравивший этой отравой многих, но и сам получивший смертельную дозу.

В книге Й. Меерло «Творчество и этернизация» отличия между значением разных типов творческой деятельности сформулированы следующим образом:
«Музыка – напоминание о ритмичном мире, в котором плод существует в утробе. Мастерски гармонизируя пункт и контрапункт, композитор интегрирует контрастирующие человеческие эмоции. Под воздействием музыки в нас, пусть ненадолго, ослабевают вражда и ненависть. Живопись символизирует магическое покорение вселенной и в то же время отчужденность от нее. Писательство уходит корнями в ту сложную область человеческих отношений, где чередование звука и безмолвия, ритм, „нерв“ играют не меньшую роль, чем значение произнесенных слов. В процессе сочинительства автор непрерывно общается с собой, используя для этого образы персонажей, которым он дает жизнь».
Ясперс называл это драгоценное качество умением распознавать трансцендентные шифры бытия.

«Искусство – самый яростный бунт человека против судьбы». А. Мальро

«...Ни Акутагава, ни Дадзай Осаму и никто другой не вызывают у меня ни понимания, ни сочувствия», – с восхитительной черствостью пишет Кавабата Ясунари, несколько лет спустя отравившийся газом.
«Я не люблю самоубийц. Не могу уважать писателя, покончившего с собой», – надменно заявляет 30-летний Мисима Юкио, а в 45 взрежет себе живот.

«Я пишу романы, чтобы не совершить убийства». Мисима

Кавабата Ясунари считал, что истинной способностью видеть и понимать прекрасное человек обладает лишь в пору «первого» и «последнего взгляда», то есть на пороге жизни и в преддверии смерти. Причем если дар «последнего взгляда» дается немногим избранным, то «первый взгляд», ясный и зоркий, естественным образом достается всякому подростку.

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

Friday, January 04, 2008

Мисима Юкио / Mishima Yukio (1925-1970)

...безусловно, самое совершенное произведение в жанре автобиографического искусства – судьба Мисимы Юкио.
Японский писатель, драматург. Настоящее имя Кимитакэ Хираока. Самый известный в мире японский литератор XX века – не только благодаря своему творчеству, но и в результате совершенного им ритуального самоубийства.

Пьесы Мисима писал следующим образом: сначала – финальную реплику, потом весь текст, начиная с первого действия, без единого исправления. Так же поступил он и с пьесой собственной жизни. Когда финальный эпизод был придуман, остальное выстроилось само собой.
Вспарывать мечом хилое, жалкое тело, доставшееся Мисиме от природы, было бы надругательством над эстетикой смерти. Поэтому писатель 15 лет превращал себя в античную статую, ежедневно по многу часов проводя в гимнастическом зале. Добился невозможного – стал истинным Гераклом. Выпустил фотоальбом, позируя обнаженным в разных позах: пусть потомки видят, какой прекрасный храм был разрушен.

Западник, светский лев и нигилист, он в последние 5 лет жизни внезапно поменял убеждения: стал ревнителем национальных традиций, ультраправым идеологом, отчаянным монархистом. Задуманный финал предполагал массовку, роль которой была отведена членам «Общества щита», студенческой военизированной организации, содержавшейся за счет писателя.
Во главе группы боевиков попытался поднять мятеж на одной из столичных военных баз.
Когда солдаты не поддержали экстремистов, М. и один из его спутников совершили харакири. Фотография отрубленной головы писателя обошла многие газеты мира.
Несмотря на воинственный антураж гибели М., есть основания полагать, что его самоубийство – акт не политический, а художественный, поскольку харакири играло особую роль в сложной садомазохистской эстетике этого нарциссического писателя.

Мисима никогда не скрывал, что не живет, а лицедействует. «Все говорят, что жизнь – сцена, – писал он. – Но для большинства людей это не становится навязчивой идеей, а если и становится, то не в таком раннем детстве, как у меня. Когда кончилось мое детство, я уже был твердо убежден в непреложности этой истины и намеревался сыграть отведенную мне роль, не обнаруживая своей настоящей сути».

Григорий Чхартишвили «Писатель и самоубийство»

В 38 лет он писал - на сей раз уже не о персонаже, о себе: "Я начинаю понимать, что юность, цветение юности - ерунда и стоит немногого. Но это вовсе не означает, что я с приятностью ожидаю старости. Остается лишь одно: смерть - мгновенная, вездесущая, всегда стоящая рядом. По-моему, это единственная подлинно соблазнительная, подлинно захватывающая, подлинно эротическая концепция".

..."Исповедь маски" (1949), произведения скрупулезно, безжалостно автобиографичного.

Кимитакэ был странным ребенком, да это и неудивительно - рос он в условиях, которые трудно назвать нормальными. Семи недель от роду его забрала к себе бабушка, женщина властная, истеричная, измученная тяжелой болезнью. До двенадцати лет мальчик жил с ней в одной комнате, оторванный от сверстников, нечасто видя родителей, младших брата и сестру. Играть в шумные игры ему запрещалось, гулять тоже - единственным развлечением, всегда доступным ребенку, стало фантазирование.

"Греция излечила меня от ненависти к самому себе, от одиночества и пробудила во мне жажду здоровья в ницшеанском смысле", - вспоминал Мисима.

Когда в 1963 году в энциклопедии статью о культуризме снабдили фотографией писателя, он сказал, что это "счастливейший момент его жизни". Близкий знакомый Мисимы, известный американский японовед Дональд Кин писал: "Наиболее совершенным произведением искусства Мисимы стал он сам".

В 1950 году послушник буддийской обители в приступе безумия сжег храм Кинкакудзи - самый знаменитый из архитектурных памятников древней японской столицы Киото. Мисиму, всегда считавшего, что гибель делает Прекрасное еще более совершенным, не могло не потрясти это событие. Так родилась идея романа "Золотой Храм".

"Жизнь и смерть Юкио Мисимы"

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...