Monday, March 31, 2008

Борхес, собрание сочинений, том 2: Не вошедшее в книги

Он противозаконен, если ссылкой на невроз пытаются обесценить или перечеркнуть написанное; он правомочен, если в неврозе ищут способ это написанное лучше понять. Артур Шопенгауэр как-то сказал, что ни с одним из нас не случилось бы решительно ничего, не будь на то нашей воли; в неврозе, как и в других несчастьях, можно видеть особое устройство, с помощью которого человек приближается к цели.

Шекспир писал, что несчастья могут приносить сладкие плоды. Без невроза, пьянства, нищеты, непоправимого одиночества не было бы книг Эдгара По. Чтобы уйти от реального мира, он создал воображаемый; приснившееся ему живо и сегодня, остальное скорее напоминает сон.
«Эдгар Аллан По»

Для Платона поэт – это человек, заблудившийся среди людей, летучее, крылатое и священное существо, неожиданно посещаемое богами...

В тонких и необозримых пространствах им написанного можно теряться снова и снова, как в смертях и рождениях чистейшей музыки, которая точно также кажется бесконечной.
"Хуан Рамон Хименес"

Sunday, March 30, 2008

Хорхе Луис Борхес. Леопольдо Лугонесу

Гул площади остается позади, я вхожу в библиотеку. Кожей чувствую тяжесть книг, безмятежный мир порядка, высушенное, чудом сохраненное время. Слева и справа, в магическом круге снов наяву, на секунду обрисовываются лица читателей под кропотливыми лампами, как сказал бы латинизирующий
Мильтон. Вспоминаю, что уже вспоминал здесь однажды эту фигуру, а кроме того - другое, ловящее их абрис, выражение из "Календаря", "верблюд безводный", и, наконец, гекзаметр "Энеиды", взнуздавший и подчинивший себе тот же троп:

Ibant obscuri sola sub nocte per umbram (**)

Размышления обрываются у дверей его кабинета. Вхожу, мы обмениваемся условными теплыми фразами, и вот я дарю ему эту книгу. Насколько знаю, он следил за мной не без приязни и порадовался бы, зайди я порадовать его чем-то сделанным. Этого не случилось, но сейчас он перелистывает томик и одобрительно пробует на слух ту или иную строку, то ли узнав в ней собственный голос, то ли различив за ущербным исполнением здравую мысль.
Тут мой сон исчезает, как вода в воде. За стенами - улица Мехико, а не прежняя Родригес Пенья, и Лугонес давным-давно, еще в начале тридцать восьмого, покончил счеты с жизнью. Все это выдумали моя самонадеянность и тоска. Верно (думаю я), но завтра наступит мой черед, наши времена сольются,
даты затеряются среди символов, и потому я не слишком грешу против истины, представляя, будто преподнес ему эту книгу, а он ее принял.

Буэнос-Айрес, 9 августа 1960 г.

** Шли незримо они одинокою ночью сквозь тени ( лат. ).
Из книги "Создатель" (1960) // собрание сочинений в 4-х томах, том 2.

Saturday, March 29, 2008

Хорхе Луис Борхес / из книги «Хвала тьме» (1969)

Не выделялся ничем, даже той наигранной непохожестью на других, что свойственна молодости. От природы почтительный, Мердок боготворил книги и их создателей. Он еще не вышел из возраста, когда толком не знаешь, кто ты, и без оглядки бросаешься во все, что подвернется: мистику персов и загадочное происхождение венгров, перипетии войны или алгебры, аскетизм или разгул.
«Этнограф»

Здесь-то и начинается подлинная история Педро Сальвадореса. Он прожил в подвале девять лет. Сколько ни рассуждай, что годы состоят из дней, а дни - из часов, что девять лет - всего лишь абстрактное обозначение их нереальной суммы, происшедшее чудовищно. Подозреваю, что в темноте, к которой в конце концов привыкли его глаза, он не думал ни о чем - даже о ненависти и опасности. Он сидел в подвале. Снаружи Доходили звуки запретного для него мира: привычные шаги жены, стук бадьи о колодец, ливень во дворе. И каждый день грозил стать последним.

Как во всем, в судьбе Педро Сальвадореса мне чудится символ, который вот-вот разгадаешь.
«Педро Сальвадорес»

3. Горе нищему духом, ибо под землей пребудет то, что ныне попирает ее.
10. Благословенны не алчущие и не жаждущие правды, ибо ведают, что удел человеческий, злосчастный или счастливый, сотворяется случаем, который непостижим.
11. Благословенны сострадающие, ибо милосердием счастливы, а не упованием, что зачтется им.
15. Пусть догорит светильник и никто не увидит его. Бог увидит.
24. Не преувеличивай праведность свою; нет человека, который в течение дня несколько раз не солгал бы, ведая, что творит.
27. Я не говорю ни о мести, ни о прощении. Забвение - вот единственная месть и единственное прощение.
34. Ищи ради счастья искать, но не находить...
41. Ничто не строится на камне, все на песке, но долг человеческий строить, как если бы камнем был песок...
50. Счастливы любящие и любимые и те, кто может обойтись без любви.
«Фрагменты Апокрифического Евангелия»

Просить об исцелении от слепоты нелепо: знаю множество зрячих, и это не прибавило им ни счастья, ни справедливости, ни ума. Ход времени - головокружительное переплетение причин и следствий. Просить о любой, самой ничтожной, милости значит просить, чтобы стальная хватка этих силков ослабла, просить, чтобы они порвались. Такой милости не заслужил никто. Не хочу молить, чтобы мои грехи простились: прощение - дело других, а спасти себя могу только я сам.
«Молитва»

Старость (как её именуют другие)
это, наверное, лучшее время жизни.
Зверь уже умер или почти что умер.
Человек и душа остались.
Я живу среди призраков – яркий или туманных,
но никак не во мраке...
«Хвала тьме»

Friday, March 28, 2008

Борхес "Загадки"

Я, шепчущий сегодня эти строки,
Вдруг стану мёртвым — воплощённой тайной,
Одним в безлюдной и необычайной
Вселенной, где не властны наши сроки.
Так утверждают мистики. Не знаю,
В Раю я окажусь или в геенне.
Пророчить не решусь. В извечной смене —
Второй Протей — история земная.
Какой бродячий лабиринт, какая
Зарница ожидает в заключенье,
Когда приду к концу круговращенья,
Бесценный опыт смерти извлекая?
Хочу глотнуть забвенья ледяного
И быть всегда, но не собою снова.

Х. Л. Борхес /
Перевод Бориса Дубина /
Из книги "Иной и прежний" ("El otro, el mismo") 1964

Thursday, March 27, 2008

Борхес / "Париж, 1856" / из книги "Иной и прежний" ("El otro, el mismo") (1964)

Париж, 1856

Болезнь его за годы приучила
К сознанью смерти. Он не мог из дому
Без страха выйти к уличному грому
И слиться с толпами. Уже без силы,
Недвижный Гейне представлял, старея,
Бег времени – неспешного потока,
Что разлучает с тьмою и жестокой
Судьбою человека и еврея.
Он думал о напевах, в нем когда-то
Звучавших, понимая обреченно:
Трель – собственность не птицы и не кроны,
А лет, скрывающихся без возврата.
И не спасут от ледяной угрозы
Твои закаты, соловьи и розы.

В 1856 году в Париже от мучительной болезни скончался Генрих Гейне (1797 – 1856). Его стихи, прочитанные по-немецки в годы женевской юности, стали событием всей жизни Борхеса - прим. и перевод Бориса Дубина.

Х. Л. Борхес / Из книги "Иной и прежний" ("El otro, el mismo") (1964) / собрание сочинений в 4-х томах / том 2

Wednesday, March 26, 2008

Борхес, "Зеркала"

Я, всех зеркал бежавший от рожденья:
И ясной амальгамы, за которой –
Начала и концы того простора,
Где обитают только отраженья...

Они повсюду, ставшие судьбою
Орудия старинного заклятья –
Плодить подобья, словно акт зачатья,
Всегда на страже и везде с тобою...
«Зеркала», из книги "Создатель" (1960)

[//Мотив зекрала-деторождение у Борхеса: «Жуткие зеркала», «Тлён, Укбар, Орбис Терциус»].

Tuesday, March 25, 2008

Хорхе Луис Борхес, Собрание сочинений , том 2 / Из книги «Создатель» (1960)

(Oбстоятельства появления этой книги стихов и прозы – чистая случайность: дружественный издатель посоветовал Борхесу, много лет не публиковавшему новых стихотворных сборников, порыться в столе. Так возникал одна из наиболее цитатных и вместе с тем – самых личных, по словам Борхеса, его книг – прим. Борис Дубин).

В детстве я знал этот ужас перед удвоением или умножением вещей; причиной его были зеркала. Их безотказное и безостановочное действие, охота за каждым шагом, вся эта космическая пантомима, как только стемнеет, снова казалась мне чем-то потусторонним. Одна из постоянных моих тогдашних молитв Богу и ангелу-хранителю - не увидеть зеркал во сне.

...среди обид и безвкусиц честной бедности.
«Вещие зеркала»

Прощаться – значит отрицать разлуку, это значит: сегодня мы делаем вид, что расстаемся, но, конечно, увидимся завтра. Люди выдумали прощание, зная, что они так или иначе бессмертны, хоть и считают, будто случайны и мимолетны.
«Делия Элена Сан-Марко»

Всё, населяющее пространство, и вместе с чьей-то смертью приходящее к концу, может растрогать до слез, но что-то – бесконечное множество черт и красок – умирает со смертью каждого, если только и впрямь, как уверяют теософы, не существует памяти мирозданья. В бездне времен был день, когда угасли последние глаза, видевшие Христа; с чьей-то смертью исчезли бой под Хунином и страсть Елены. Что исчезнет в тот миг, когда не станет меня, какую пылкую или чуть заметную тень потеряет мир?
«Свидетель»

Человек, знавший все слова на свете... (о Лугонесе, в эссе «Мартин Фьерро»)

Крест, аркан и стрела, древние орудия человека, павшие или поднятые теперь до символов; не знаю, чем они так зачаровывают меня, если нет на земле ничего, что не стерло бы забвение и не исказила память, если ни один из нас не ведает, во что его преобразит грядущее.
«Превращения»

...любой из нас, идя в сумерках или перебирая старые даты, хоть раз в жизни чувствовал, что утратил бесконечно дорогое.

... Черты теряются, как теряется в памяти магическое число, составленное из обычных цифр, как навсегда теряется узор, на миг сложившийся в калейдоскопе. Позже мы его, возможно, видим, но уже не узнаем. Профиль еврея, встреченного сейчас в подземке, мог принадлежать Спасителю; руки, совавшие из кассы сдачу, - те же, которые римский солдат пригвождал к кресту.
"Paradiso", XXXI, 108

...ремесло актера, выходящего на подмостки изображать другого перед собранием людей, готовых изображать, словно они и впрямь считают его другим.
«Everything And Nothing»

Все (как обычно во сне) выглядело чуть иным, как бы слегка увеличенным и потому - странным.

Петлица кровоточила гвоздикой...
«Рагнáрёк»

Спустя годы Данте умирал в Равенне, столь же оболганный и одинокий, как и любой другой человек.
"Inferno", 1, 32

Не стоит сгущать краски: мы не враги - я живу, остаюсь в живых, чтобы Борхес мог сочинять свою литературу и доказывать ею мое существование.

Спиноза утверждал, что сущее стремится пребыть собой: камень - вечно быть камнем, тигр - тигром. Мне суждено остаться Борхесом, а не мной (если я вообще есть), но я куда реже узнаю себя в его книгах, чем во многих других или в самозабвенных переборах гитары.
«Борхес и я»

Monday, March 24, 2008

Борхес, Из книги «Новые расследования» (1952)

Защищая аллегорию, Честертон прежде всего отрицает за языком способность до конца выразить реальность: «Человек знает, что в душе у него больше тонких, смутных, безымянных оттенков, чем красок в осеннем лесу; и все таки он почему то уверен, что все богатство их переливов и превращений можно с точностью передать, механически чередуя рев и писк. Как будто из груди биржевого маклера и впрямь исходят звуки, возвещающие все тайны памяти и все самозабвение страсти. Но раз обычного языка недостаточно, значит, есть другие. Одним из них, наряду с музыкой и архитектурой, вполне может быть аллегория. Последняя, конечно, пользуется словами, но все таки это не язык языков. Скорее это знак знаков, но знаков иных, исполненных высокого смысла и таинственных озарений, стоящих за самим словом. И знак этот ясней и короче простых слов, точней и богаче их».
«От аллегорий к романам»

Свифт был наделен ледяным умом и злостью, но, как и Флобера, его пленяла тупость, может быть, оттого, что он знал, что в конце его ждет безумие. В третьей части «Гулливера» он тщательно и с ненавистью изобразил дряхлое племя бессмертных людей, предающихся бесконечному вялому обжорству, неспособных к общению, потому что время переделало язык, а равно неспособных к чтению, потому что от одной до другой строки они все забывают. Зарождается подозрение, что Свифт изобразил весь этот ужас оттого, что сам его страшился, а может быть, он хотел его заговорить. В 1717 году он сказал Юнгу, тому, который написал «Night Thoughts»: «Я, как это дерево, начну умирать с вершины». Несколько страшных фраз Свифта для нас едва ли не важнее длинной цепи событий его жизни.
«Отголоски одного имени»

До меня времени не было, после меня – не будет,
Со мной оно рождается, о мной уходит.
Даниэль фон Чепко, «Шестьсот мудрых двустиший» (нем., лат.).

Посвящаю эти упражнения моему предку, Хуану Крисостомо Лафинуру (1797 – 1824)... Он умер в изгнании; ему, как любому из нас, выпало жить в неподходящее время .

Ни одно изложение буддизма не обходится без «Милиндапаньхи»*, богословского трактата второго века, написанного в форме диалога между царем Бактрианы Менандром и монахом Нагасеной. Последний утверждает: колесница царя – это не колеса, не кузов, не ось, не дышло и не хомут, но точно так же и человек – это не материя, не форма, не впечатления, не мысли, не инстинкты и не сознание. Он и не складывается из этих частей, и без них существовать не может… После многодневных дебатов Менандр (Милинда) обращается в буддистскую веру. На английский «Милия дапаньху» перевел Рис Дэвиде (Оксфорд, 1890 – 1894).
* - «Милиндапаньха» («Вопросы царя Милинды») – памятник буддийской мысли, записан между 100 и 150 гг. до н.э. на языке пали.

Любой язык – воплощение времени, для разговора о вечном, вневременном он малопригоден.

Друг, сказанного довольно. А хочешь прочесть больше
Иди и сам стань Письмом и сам стань Сутью.
Ангелус Силезиус, «Херувим странник» (нем.).

«Новое опровержение времени»

Немного сыщется наук более увлекательных, чем этимология; это связано с неожиданными трансформациями изначального значения слов в ходе времени.

Лет тридцати я, под влиянием Маседонио Фернандеса, полагал, что красота – это привилегия немногих авторов; теперь я знаю, что она широко распространена и подстерегает нас на случайных страницах посредственного автора или в уличном диалоге.
«По поводу классиков»

Sunday, March 23, 2008

Борхес. Из книги «Новые расследования» (1952)

В буддийской традиции часто встречается один мотив. В ранних текстах говорится о том, как Будда, сидя под смоковницей, провидит бесконечную цепь причин и следствий Вселенной, прошедшие и грядущие воплощения каждого существа. Что же касается более поздних текстов, написанных несколько веков спустя, то в них утверждается, что все в этом мире призрачно и всякое знание иллюзорно, и если бы было столько Гангов, сколько песчинок на дне Ганга, а потом столько Гангов, сколько песчинок в этих новых Гангах, все равно число песчинок было бы меньше, чем число вещей, неведомых Будде.
«От некто к никто»

В ночь зачатия матери Сиддхартхи снится, что в правый бок ей вступает белоснежный слон с шестью бивнями.*
* - Нам этот сон может показаться просто диким, но для индусов это не так, ведь для них слон – домашнее животное, воплощение кротости. Что же касается бивней, то их число не может поразить тех, кого искусство приучило к идее повсеместности Бога и изображениям со множеством рук и лиц; шесть – традиционное число в индуизме (шесть путей переселения душ, шесть Будд, предшественников единого Будды, шесть стран света, включая зенит и надир, и шесть божеств, чьими именами «Яджурведа» называет шесть врат Брахмы).

Толкователи снов разъяснили, что ее сын или станет царем Вселенной, или будет вращать колесо ученья и наставит людей, как освободиться от жизни и смерти*.
* - Эта метафора могла побудить тибетцев к созданию молельного колеса, состоящего из вращающихся вокруг оси и заполненных свитками с заклинаниями цилиндров. Некоторые из этих колес ручные, другие напоминают большие мельницы, движимые водой или ветром.
Но можно решить вопрос и без особых богословских ухищрений, достаточно вспомнить, что все индуистские религии, и в особенности буддизм, учат, что мир иллюзорен, что, по махаяне, он не более чем сновидение или игра и что земная жизнь Будды – тоже сновидение.

Во всех этих действиях можно усмотреть смысл, если отнестись к ним как ко сну Сиддхартхи. А еще лучше – сну, в котором сам Сиддхартха всего лишь исполнитель роли (как монах или прокаженный), и сновидение это никому не снится, потому для Северного буддизма и мир, и новообращенные, и нирвана, и череда превращений, и Будда – все одинаково ирреально.

«Версии одной легенды»* * - Будде и его учению Борхес посвятил эссе «Личность и Будда» (151), опубликованное в журнале «Юг». А позже – лекцию из цикла «Семь вечеров» и книгу «Буддизм» (в соавторстве с Алисией Хурадо)

Saturday, March 22, 2008

Хорхе Луис Борхес, собрание сочинений в 4 томах. // том 2. Из книги «Новые расследования» (1952)

Если человек был во сне в Раю и получил в доказательство своего пребывания там цветок, а проснувшись, сжимает этот цветок в руке – что тогда?
«Цветок Колриджа»

Данн указал, что в смерти мы учимся пользоваться вечностью. Мы припоминаем все мгновения нашей жизни и соединяем их по нашей прихоти.
«Время и Дж. У. Данн»

Людям порядочным не пристало быть палачами своих близких, до которых, кстати сказать, им и нужды нет (Дон Кихот) //
"Наш бедный индвидуализм"

...для него [Кеведо] язык был прежде всего орудием логики. Избитые извечные приёмы поэзии – сравнение воды с хрусталем, рук со снегом, глаза, сияющие как звезды, и звезды, глядящие, как глаза, - коробили его не своей доступностью, но куда сильнее своей ложью. Осуждая их, он забыл, что метафора – это мгновенное сближение двух образов, а не методичное уподобление предметов.... Также ненавистны были ему идиоматизмы.
«Кеведо»

...Готорна никогда не покидало чувство, что занятие писателя – это нечто легкомысленное, и, хуже того, греховное.
//Литература – это сновидение, управляемое и предумышленное.
«Натаниэль Готорн»

Малларме: «Мир существует, чтобы войти в книгу»... Книга, всякая книга, для нас священный предмет; уже Сервантес, который, возможно, не всё слушал, что люди говорят, читал всё, «вплоть до клочков бумаги на улицах».

Учитель выбирает себе ученика, но книга не выбирает читателей, они могут быть злодеями или глупцами...
«О культе книг»

Более точен Сиприано де Валера: «Сейчас мы видим сквозь зеркало, неотчетливо, а тогда увидим лицом к лицу. Сейчас я знаю лишь отчасти; а тогда познаю подобно тому, как я познан».

«Всё – лишь символ, даже самая жгучая скорбь. Все мы подобны тем спящим, которые кричат во сне. И нам не ведомо, не ведет ли причина наших огорчений к той радости, которая нас ждет...»

«Нет на земле человека, который мог бы с уверенностью сказать, кто он. Никто не знает, для чего он пришел в это мир, с чем соотнести свои поступки, свои чувства, свои мысли, не знает даже своего истинного имени...»

«Что есть высший разум?» - вправе спросить читатель. У любого теолога готов ответ на этот вопрос; я ограничусь примером. Следы, которые человек оставляет во времени, от дня своего рождения до смерти, складываются в некий непостижимый рисунок. Божественный разум столь же отчетливо видит этот рисунок, как мы – фигуру треугольника. Этому рисунку (быть может) уготована некая роль в гармонии мироздания.
«Зеркало загадок»

...не трактовал бы неизбежный и тривиальный факт рождения в определенной стране или принадлежности к определенной расе как высочайшую честь и талисман от всех напастей на свете.
«Две книги»

Friday, March 21, 2008

Борхес, том 2 - из книги "Алеф" (1949)

Долгие годы я провел, изучая форму и расположение пятен. Каждый слепой день дарил мне мгновение света, и тогда я смог закрепить в памяти черные письмена, начертанные на рыжей шкуре. Одни из них выделялись отдельными точками, другие сливались в поперечные полосы, третьи, кольцевые, без конца повторялись. Должно быть, то был один и тот же слог или даже слово. Многие из них были обведены красноватой каймой.

...сказать "ягуар" - значит вспомнить о ягуарах, его породивших, об оленях, которых он пожирал, о траве, которой питались олени, о земле, что была матерью травы, о небе, произведшем на свет землю. И я осознал, что на божьем языке это бесконечную перекличку отзвуков выражает любое слово, но только не скрытно, а явно, и не поочередно, а разом.

Человек мало-помалу принимает обличие своей судьбы, сливается воедино со своими обстоятельствами.

Я увидел некое высочайшее Колесо; оно было не передо мной, и не позади меня, и не рядом со мной, а повсюду одновременно. Колесо было огненным и водяным и, хотя я видел его обод, бесконечным. В нем сплелось все, что было, есть и будет; я был одной из нитей этой ткани, а Педро де Альварадо, мой мучитель - другой. В нем заключались все причины и следствия, и достаточно мне было взглянуть на него, чтобы понять все, всю бесконечность. О радость познания, ты превыше радости воображения и чувств!

...да умрет вместе со мной тайна, запечатленная на шкурах ягуаров. Кто видел эту вселенную, кто постиг пламенные помыслы вселенной, не станет думать о человеке, о жалких его радостях и горестях, даже если он и есть тот самый человек.
"Письмена Бога"

Человек подумал, что это окружение (пока случайное и лишенное смысла, как увиденное во сне) станет со временем, Бог даст, привычным, непременным и нужным. [// Набоков]

...мысль о соответствии искусства действительности была чужда ему. ...В отличие от людей, читающих романы, он никогда не смотрел на себя как на объект искусства.

...легче быть участником ужасного события, чем без конца воображать и дожидаться его.
"Ожидание"

...после величавой агонии, ни на миг не унизившись до сентиментальности или страха...

...в ее походке (если тут уместен оксюморон) была какая-то грациозная неуклюжесть, источник очарования.

После 40 любая перемена – символ удручающего бега времени...

Всякий язык представляет собою алфавит символов, употребление которых предполагает некое общее с собеседником прошлое.
"Алеф"

Thursday, March 20, 2008

Борхес, из книги "Алеф" (1949)

... я понял, сколько раз он уже описывал эти события, и забеспокоился, остались ли за словами хоть какие-то воспоминания.

...ведь еще греки знали, что все мы – лишь призраки чьего-то сна.

Изменяя прошлое, изменяешь не просто какой-то отдельный факт – вместе с ним перечеркиваешь все его следствия, а они бесконечны.
"Вторая смерть"

...всякое неведение - уловка, всякая случайная встреча – свидание, всякое унижение – раскаяние, всякий крах – тайное торжество, всякая смерть – самоубийство. Ничто так не утешает, как мысль, будто все наши несчастья добровольны...

...адом может стать всё: лицо, слово, компас, марка сигарет в состоянии свести с ума, если нет сил вычеркнуть их из памяти.

...всякий более или менее отвлеченный спор входит в давнюю бесконечную полемику Аристотеля и Платона.
"Deutsches Requiem"
[// Колридж как-то заметил, что люди рождаются на свет последователями либо Аристотеля, либо Платона. Для последних виды, роды и классы – реальность, для первых – мысленное обобщение; для первых язык – зыбкая игра символов, для вторых – карта мирозданья. Последователь Платона видит в мире некий космос, порядок, а для приверженца Аристотеля порядок этот вполне может быть ошибкой или выдумкой нашего всегда одностороннего ума.
«Соловей Джона Китса» - из книги "Новые расследования"]

...праздное удовольствие вновь полистать эти тома.

Образ, который может быть придуман только одним человеком, никого не трогает. На земле бесконечное множество всяких вещей, каждую можно сравнивать с любой другой. Сравнение звезд с листьями не менее произвольно, чем сравнение их с рыбами или птицами. И напротив, нет такого человека, который быть хоть раз не подумал, что судьба могуча и тупа .что она безвинна и в то же время беспощадна...
Стих Зухайра, написанный им тогда в Аравии, сопоставлял два образа – образ старого верблюда и образ судьбы; но, прочитанный теперь, он вдобавок воскрешает память о Зухайре и побуждает нас отождествить свои горести с горестями этого умершего араба. Прежде у этого образа было два свойства, теперь их стало четыре. Время расширяет сферу стиха, и я знаю такие строки, что, подобно музыке, звучат всегда и для всех людей.

Почувствовал, уже на последней странице, что мой рассказ – отражение того человека, каким я был, пока его писал, и, чтобы сочинить этот рассказ, я должен был быть именно тем человеком, а для того, чтобы быть тем человеком, я должен был сочинить этот рассказ, и так – до бесконечности.
"Поиски Аверроэса"

Она то и дело пускалась в метаморфозы, будто желала убежать от себя самой: и цвет ее волос, и прически беспрестанно менялись.

...успешно упражняться в любимом искусстве можно лишь с очень большими деньгами...

Ряды низеньких, одноэтажных домиков,... приняли тот отвлеченный вид, какой бывает у них ночью, когда темнота и безмолвие делают их еще проще, чем они есть.

...нет на свете вещи менее материальной, нежели деньги, ибо любая монета на деле представляет собой целый набор всевозможных вариантов будущего. Деньги абстрактны; деньги – это то, что будет. Они могут стать загородной поездкой, а могут – музыкой Брамса, могут обратиться картой, а могут – шахматами, или чашкой кофе, или поучением Эпиктета о презрении к золоту...

...события могут совершаться сами по себе, монета же символизирует для нас свободу воли.

Теннисон сказал, что, если бы нам удалось понять хотя бы один цветок, мы бы узнали, кто мы и что собой представляет весь мир.

Чтобы затеряться в Боге, приверженцы суфизма повторяют собственное имя или 99 имен Бога до тех пор, пока те перестают что-то значить. [Фрэнни Сэлинджера]
"Заир"

Tuesday, March 18, 2008

Борхес, из книги «Алеф» (1949)

Столь же легко, сколь и неправильно он говорил на нескольких языках...

Город Бессмертных внушил мне ужас и отвращение. Лабиринт делается для того, чтобы запутать человека; его архитектура, перенасыщенная симметрией, подчинена этой цели. А в архитектуре дворца, который я осмотрел как мог, цели не было. Куда ни глянь, коридоры-тупики, окна, до которых не дотянуться, роскошные двери, ведущие в крошечную каморку или в глухой подземный лаз, невероятные лестницы с вывернутыми наружу ступенями и перилами. А были и такие, что лепились в воздухе к монументальной стене и умирали через несколько витков, никуда не приведя в навалившемся на купола мраке.

...эфиопы считают, что обезьяны не разговаривают нарочно, только потому, чтобы их не заставляли работать...

Мы легко принимаем действительность, может быть, потому, что интуитивно чувствуем: ничто реально не существует.

Жизнь Бессмертного пуста; кроме человека, все живые существа бессмертны, ибо не знают о смерти; а чувствовать себя Бессмертным - божественно, ужасно, непостижимо уму.

Куда более разумным представляется мне круговорот, исповедуемый некоторыми религиями Индостана; круговорот, в котором нет начала и нет конца, где каждая жизнь является следствием предыдущей и несет в себе зародыш следующей, и ни одна из них не определяет целого...

Этот взгляд на мир как на систему, где все обязательно компенсируется, повлиял на Бессмертных всемерно. Прежде всего, они потеряли способность к состраданию... все Бессмертные способны сохранять полнейшее спокойствие; один, помню, никогда не поднимался даже на ноги: птица свила гнездо у него на груди.

Смерть (или память о смерти) наполняет людей возвышенными чувствами и делает жизнь ценной. Ощущая себя существами недолговечными, люди и ведут себя, соответственно; каждое совершаемое деяние может оказаться последним; нет лица, чьи черты не сотрутся, подобно лицам, являющимся во сне. Все у смертных имеет ценность - невозвратимую и роковую.

Когда близится конец, пишет Картафил, от воспоминания не остается образа, остаются только слова. Слова, слова, выскочившие из своих гнезд, изувеченные чужие слова, вот она, жалкая милостыня, брошенная ему ушедшими мгновениями и веками.
"Бессмертный"

...слабость, усталость, борозды прожитых лет...
"Мертвый"

Иногда мужчина добивается любви женщины, чтобы забыть о ней, чтобы больше о ней не думать...
"Богословы"

Особым чутьём (что сильнее всяких слов и доводов рассудка) он понял: у него с городом нет ничего общего.

Судьба любого человека, как бы сложна и длинна она ни была, на деле заключается в одном-единственном мгновении – в том мгновении, когда человек раз и навсегда узнаёт, кто он.
"Биография Тадео Исидоро Круса (1829 – 1874)"

Событиям чудовищным присуща ирреальность; ирреальность, которая, кажется, смягчает их ужас, а иной раз – усиливает. ... Тяжкие события существуют вне времени, потому что словно отсекают недавнее прошлое от будущего и потому что кажется разъятыми на части, не слагаются в целое.

...из-за случившегося мир не рухнул; возможно, это придало ей сил.
"Эмма Цунц"

...меня испугали лица простонародья – бесцветные и плоские как ладонь.
"Дом Астерия"

Monday, March 17, 2008

Борхес, из книги «Вымышленные истории» (1944)

...достигших кульминации на вилле «Трист-ле-Руа» среди неизбывного аромата эвкалиптов.

...у Бога есть тайное имя, в котором заключен (как в стеклянном шарике, принадлежавшем, по сказаниям персов, Александру Македонскому) его девятый атрибут, вечность – то есть полное знание всего, что будет, что есть и что было в мире.

Стоял один из тех безлюдных тихих вечеров, которые напоминают утро.
"Смерть и буссоль" (1942)

Затем ему пришло в голову, что, как правило, действительность не соответствует предчувствиям; извращенная логика привела его к мысли, что рисовать себе детали предстоящего – значит не дать им осуществиться. Следуя этой жалкой магии, он измышлял жестокие подробности – чтобы помешать им произойти – и в конце концов стал бояться, как бы они не оказались пророческими.

Кроме нескольких дружеских привязаностей и множества привычек его жизнь определяли довольно необязательные занятия литературой.

Хладик был сторонником стихотворной формы, поскольку она не позволяет зрителю забыть о нереальности, что составляет непременное условие искусства.

Сны посылает Бог, подумал он и вспомнил, что писал Маймонид: слова в снах божественны, если звучат ясно и внятно, а произнесшего их увидеть нельзя.

Воздух стоял как нарисованный.
"Тайное чудо" (1943)

Рунеберг же предлагает оправдание Иуды метафизического свойства. Весьма искусно он начинает с убедительной мысли о том, что поступок Иуды был излишним. Он (подобно Робертсону) указывает, что для опознания учителя, который ежедневно проповедовал в синагоге и совершал чудеса при тысячном стечении народа, не требовалось предательства кого-либо из апостолов.

...пятна на коже – карта нетленных созвездий...
"Три версии предательства Иуды" (1944)

Действительность любит симметрию и некие анахронизмы...

Ему вдруг вспомнилось, что в кафе на улице Бразиль (рядом с домом Иригойена) живет огромный кот, который позволяет гладить себя, точно надменное божество. Он вошел. Кот лежал там, спал. Дальманн заказал чашку кофе (это удовольствие в клинике было ему запрещено), не спеша положил сахар, попробовал и подумал, ведя рукой по черному меху, насколько это общение иллюзорно, ведь они как бы разделены стеклом, поскольку человек живет во времени, в череде событий, а сказочный зверь - в сиюминутности, в вечности мгновения.

На полу, привалясь к стойке, неподвижный, будто неживой, сидел старик. Годы сточили и обкатали его, как вода камень или как поколения людей мудрую фразу.
[// Годы отшлифовали и отполировали его, как вода камень или поколения людей – пословицу. Борхес, «Человек на пороге» ]

Они вышли, Дальманн без надежды, но и без страха. Он подумал, переступая порог, что умереть в ножевой драке под открытым небом, мгновенно, было бы для него освобождением, счастьем и праздником в ту первую ночь в лечебнице, когда в него вогнали иглу. Почувствовал, что, если бы тогда мог выбрать или придумать себе смерть, он выбрал бы или придумал именно такую.
"Юг"

Thursday, March 13, 2008

Борхес, из книги «Вымышленные истории» (1944)

Он понял, что придать форму бессвязному, мутящему разум веществу, из которого созданы наши сны, - самая трудная среди задач, выпадающих на долю человека, даже если он постиг все тайны неба и земли; это труднее, чем вить верёвку из песка или чеканить бесплотный ветер.

Быть не человеком, а всего лишь отражением чьего-то сна – какая обидная, мучительная участь!
Борхес, "В кругу развалин"

...имелось священное отхожее место, именовавшееся «Кафка»...

Сей догматический фрагмент гласил, что лотерея есть интерполяция случая в миропорядок и что наличие ошибок не противоречит случаю, но, напротив, укрепляет его. Также там говорилось, что и львы, и священная клоака, хотя и не дезавуируются Компанией (которая не отказывается от права обращаться к ним), однако функционируют без официальной гарантии.
Борхес, "Лотерея в Вавилоне"

Известно, что на одну осмысленную строчку или истинное сообщение приходятся тысячи бессмыслиц, груды словесного хлама и абракадабры.

Всё: подробнейшую историю будущего, автобиографии архангелов, верный каталог Библиотеки, тысячи и тысячи фальшивых каталогов, доказательство фальшивости верного каталога, гностическое Евангелие Василида, комментарий к этому Евангелию, комментарий к комментарию этого Евангелия, правдивый рассказ о твоей собственной смерти, перевод каждой книги на все языки, интерполяции каждой книги во все книги, трактат, который мог бы быть написан (но не был) Бэдой по мифологии саксов, пропавшие труды Тацита.

Говорить – это погрязнуть в тавталогиях.
Борхес, "Вавилонская библиотека"

Века проходят за веками, но лишь в настоящем что-то действительно совершается: столько людей в воздухе, на суше и на море, но единственное, что происходит на самом деле, - это происходящее со мной.
Борхес, "Сад расходящихся тропок"

Мне сказали, что Фунес не встает с постели, все лежит и глядит на кактус во дворе или на какую-нибудь паутину. Вечером он разрешает подвинуть себя к окну. Гордыня его доходит до того, что он притворяется, будто постигшая его беда оказалась для него благотворной...

Да, мы все живем, откладывая на потом всё, что можно отложить; вероятно, в глубине души мы все знаем, что бессмертны и что рано или поздно каждый человек сделает всё и будет знать всё.

Ему не нравилось, что собака в три часа 14 минут (видимая в профиль) имеет то же имя, что собака в три часа 15 минут (видимая анфас).
...Фунес непрерывно видел медленное развитие всякой порчи, кариеса, усталости. Он замечал проникновение смерти, сырости.
Борхес, "Фунес, чудо памяти"

Суждения Муна не производили на меня такого впечатления, как его безапелляционный, менторский тон. Новый соратник не спорил, он просто сообщал мне своё мнение пренебрежительно и раздраженно.

Дому еще не минуло и века, а он был уже обшарпан и запущен...

Тут я понял, что его трусость неизлечима. Смущенно посоветовал ему беречься и распрощался. Мне было так стыдно за этого человека, словно трусом был я, а не Винсент Мун. Ведь к тому, что делает один человек, словно бы причастны все люди.

На каком-то углу я видел распластанный труп, но гораздо упорнее в памяти сохранилось другое: манекен, по которому бьют солдаты, упражняясь в стрельбе посреди площади...
Борхес, "Форма сабли" (1942)

Wednesday, March 12, 2008

Борхес, собрание сочинений, том 2 / «Тлён, Укбар, Орбис Терциус»

Зеркала и деторождение отвратительны, ибо умножают количество людей [//Борхес, «Жуткие зеркала»]. Я спросил об источнике этого достопамятного изречения, и он ответил, что оно напечатано в The Anglo-American Cyclopaedia, в статье об Укбаре.
...На другой день Биой позвонил мне из Буэнос-Айреса. Он сказал, что у него перед глазами статья об Укбаре в XXVI томе Энциклопедии. Имени ересиарха там нет, но есть изложение его учения, сформулированное почти в тех же словах, какими он его передал, хотя, возможно, с литературной точки зрения менее удачное. Он сказал: "Copulation and mirrors are abominable". Текст Энциклопедии гласил: "Для одного из этих гностиков видимый мир был иллюзией или (что точнее) неким софизмом. Зеркала и деторождение ненавистны (mirrors and fatherhood are hateful), ибо умножают и распространяют существующее". Я совершенно искренне сказал, что хотел бы увидеть эту статью.

...дружба у них была вполне английская - из тех, что начинаются с отказа от доверительных признаний, а вскоре обходятся и без диалога. Они обменивались книгами и газетами, часто сражались в шахматы, но молча...

Как учит ислам, в некую ночь, которая зовется Ночь Ночей, распахиваются настежь тайные врата небес и вода в кувшинах становится слаще...

В предполагаемом Ursprache [праязыке – нем.] Тлёна, от которого происходят "современные" языки и диалекты, нет существительных, в нем есть безличные глаголы с определениями в виде односложных суффиксов (или префиксов) с адвербиальным значением. Например: нет слова, соответствующего слову "луна", но есть глагол, который можно было бы перевести "лунить" или "лунарить". "Луна поднялась над рекой" звучит "хлёр у фанг аксаксаксас мле" или, переводя слово за словом, "вверх над постоянным течь залунело". Вышесказанное относится к языкам южного полушария. В языках полушария северного (о праязыке которых в Одиннадцатом Томе данных очень мало) первичной клеткой является не глагол, а односложное прилагательное. Существительное образуется путем накопления прилагательных. Не говорят "луна", но "воздушное-светлое на темном-круглом" или "нежном-оранжевом" вместо "неба" или берут любое другое сочетание.

Одна из философских школ Тлёна пришла к отрицанию времени: по ее рассуждению, настоящее неопределенно, будущее же реально лишь как мысль о нем в настоящем [Рассел ("The Analysis of Mind" - "Анализ мышления", 1921, стр. 159) предполагает, что планета создана всего лишь несколько минут назад и населена жителями, которые лишь "вспоминают" иллюзорное прошлое]. Другая школа заявляет, что уже "все время" прошло и наша жизнь - это туманное воспоминание или отражение - конечно, искаженное и изувеченное - необратимого процесса. Еще одна школа находит, что история мира - а в ней история наших жизней и мельчайших подробностей наших жизней - записывается неким второстепенным богом в сговоре с демоном. Еще одна - что мир можно сравнить с теми криптограммами, в которых не все знаки наделены значением, и истинно только то, что происходит через каждые триста ночей. Еще одна - что, пока мы спим здесь, мы бодрствуем в ином мире, и, таким образом, каждый человек - это два человека.

Геометрия Тлёна состоит из двух слегка различающихся дисциплин: зрительной и осязательной. Последняя соответствует нашей геометрии и считается подчиненной по отношению к первой. Основа зрительной геометрии - не точка, а поверхность. Эта геометрия не знает параллельных линий и заявляет, что человек, перемещаясь, изменяет окружающие его формы.

Вещи в Тлёне удваиваются, но у них также есть тенденция меркнуть и утрачивать детали, когда люди про них забывают. Классический пример - порог, существовавший, пока на него ступал некий нищий, и исчезнувший из виду, когда тот умер. Случалось, какие-нибудь птицы или лошадь спасали от исчезновения развалины амфитеатра.

Вспоминаю также четко очерченный кружок - след, оставшийся на ладони. Маленький предмет такой невероятной тяжести вызывал неприятное чувство отвращения и страха.

...но упорядочена-то она согласно законам божественным - даю перевод: законам бесчеловечным, которые нам никогда не постигнуть.

Борхес, «Тлён, Укбар, Орбис Терциус» // из книги «Вымышленные истории» (1944)

Tuesday, March 11, 2008

Борхес, собрание сочинений, том 1: Не вошедшее в книги

Минуту – долгую, короткую ли, не знаю, часы над ней не властны, так что она растягивается до вечности – я еще побираюсь у воспоминаний. Потом постепенно теряю имя, прошлое, гадательное будущее. Я – кто-то другой. Сначала меркнет зрение, потом умирают слух, воображение, осязание.
Борхес, «Описание одной ночи»

Как-то раз Си Ши, красивейшая женщина на свете, потерла переносицу. Безобразнейшая крестьянка увидела это и залюбовалась. Ей захотелось стать такой же: она напустила на себя хмурый вид, принялась усердно тереть переносицу, а потом вышла на улицу. Богатые заперлись на ключ и не пустили ее на порог, а бедняки забрали детей и жен и покинули эти края.

...Первый перевод Чжуан-цзы на английский появился в 1889 году. Оскар Уайльд откликнулся на него рецензией в журнале Speaker. «Чжуан-цзы, трудоёмкое имя которого поизносится совершенно не так, как пишется, - опаснейший писатель. Перевод его книги на английский спустя всего два тысячелетия после смерти автора – непростительная поспешность».
Борхес «Три философские школы древнего Китая»

Thursday, March 06, 2008

Борхес, из книги «Оставленное под спудом»

У Новалиса есть глубокое наблюдение: «Нет ничего более поэтического, чем переменчивость и смесь разнородного».

...В книгу включено много пословиц, вот несколько из них:
Беднякам нетрудно соблюдать умеренность.
С деньгами – дракон; без денег – червяк.
Каменному льву дождь не страшен.
Раб, которого продают слишком дёшево, наверняка прокаженный.
От редких блюд бывают редчайшие недуги.
Когда сердце полно, ночь коротка.
Самое важное в жизни – хорошие похороны.

...В четвертой главе изложен знаменитый метафизический сон Чжуан-цзы. Примерно 24 века тому назад этому писателю приснилось, что он мотылек, и, пробудившись, он не знал, то ли он человек, которому приснилось, что он мотылек, то ли он мотылек, которому снится, что он человек.
Музей восточной литературы // Из книги «Оставленное под спудом» (1936-1940)

Wednesday, March 05, 2008

Борхес, собрание сочинений, том 1: из книги "История вечности"

Учение это (которое самый недавний его автор называет Вечным Возвращением) можно примерно сформулировать так:
Число атомов, образующих Вселенную, хотя и немыслимо велико, но все же конечно и, как свойственно числу конечному (хотя и немыслимо огромному), имеет определенное количество перестановок. По прошествии бесконечно большого срока количество перестановок достигнет предела и Вселенная должна повториться. Ты снова родишься из чрева, снова твой скелет будет расти, снова эта же страница попадет в те же твои руки. Таков обычный ход рассуждений на эту тему, начиная с банального вступления и до чудовищной, пугающей развязки. Учение это принято приписывать Ницше.

...Впрочем, Ницше никогда не говорил о каком-либо мнемоническом подтверждении Возвращения (1).

(1) Об этом мнимом подтверждении Нестор Ибарра пишет: “Случается также, что какое-то новое впечатление нахлынет как воспоминание, я нам чудится, будто мы узнаем предметы или события, о которых мы точно знаем, что встречаемся с ними впервые. Полагаю, что здесь дело в странном поведении нашей памяти. Было прежде какое-то впечатление, однако за порогом сознания. Спустя краткое время раздражители начинают действовать, однако на сей раз мы воспринимаем их в сознании. Тут включается память и явственно сообщает нам ощущение “deja vu”, однако ссылку на прошлое локализует она неправильно. Пытаясь объяснить бледность и смутность воспоминания, мы приписываем ему значительное удаление во времени, порой отсылаем его еще дальше нас самих, в какое-то прошлое существование. На самом же деле тут непосредственное прошлое, и пропасть, отделяющая нас от него, это пропасть нашей рассеянности." (в оригинале — по-французски).
Учение о циклах // Из книги "История вечности" (1936)

Поэтому помни две вещи. Первое, что все от века единообразно и вращается по кругу, и безразлично, наблюдать ли одно и то же сто лет, двести или бесконечно долго.
Циклическое время // Из книги "История вечности" (1936)

Monday, March 03, 2008

Хорхе Луис Борхес, Собрание сочинений , том 1

Земля, на которой мы живем, - это просто ошибка, неумелая пародия.
Зеркала и деторождение отвратительны, ибо [умножают количество людей и] укрепляют эту ошибку.
Основная добродетель - отвращение. К нему нас могут привести два пути (тут пророк предоставлял свободный выбор): воздержание или разнузданность, ублажение плоти или целомудрие.

"В этой жизни вы терпите муки одного тела; но в духе и в воздаянии - в бесчисленных телах". Рай описан менее конкретно. "Там всегда темно и повсюду каменные чаши со святой водой, и блаженство этого рая – это особое блаженство расставаний, отречения и тех, кто спит".
Борхес, «Жуткие зеркала»

Родовое может быть более насыщенным, чем конкретное. Примеров предостаточно. Когда я был маленьким и жил летом на севере, меня очень занимали бескрайняя равнина и люди, пившие в кухне мате; каков же был мой восторг, когда я узнал, что эта бескрайность и есть “пампа”, а эти люди — “гаучо”. То же самое происходит с мечтательными людьми, когда они влюбляются. Общее (без конца повторяемое имя, определенный тип, отчизна и приписываемая ей завидная судьба) берет верх над индивидуальными чертами, с которыми приходится мириться во имя прекрасного образца.
Крайнее выражение этого — влюбляющийся понаслышке, персонаж, распространенный в персидской и арабской литературах. Услышать описание прелестей царицы, чьи власы — ночь разлуки, лицо краше райского дня, грудь затмевает свет луны и словно выточена из слоновой кости, чья походка приводит в отчаяние антилоп и устыжает гибкие ивы, чьи бедра клонят к земле, а ступни узки, как наконечник копья... услышать и влюбиться в нее до смерти и умопомрачения — одна из традиционных тем “Тысячи и одной ночи”. [См. историю Бадр Басима, сына Шахрамана, или Ибрахима и Джамилы].
Борхес, "История вечности"

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...