Thursday, April 02, 2009

Карсон Маккаллерс, из рассказов / Carson McCullers (Feb 19, 1917 – Sept 29, 1967)

Она оглядела лицо сиделки, раздавшееся тело под белой тканью, руки, невозмутимо сложенные на животе. И затем снова лицо - такое розовое и жирное - как может не мешать ей эта тяжесть и яркость - почему это лицо то и дело не сползает утомленно ей на грудь?
«Глоток неба»

Она поняла, что, наверное, выпила больше, чем думала, - все вещи в комнате вдруг странно наполнились страданием. Окурки выглядели изжеванными и безвольными. Ковер, почти совсем новый, казался вытоптанным, рисунок задыхался от пепла. Даже виски лежал на дне бутылки бледно и недвижно.

...чувствуя, как позади глазных яблок начинает скапливаться боль.

Либо это - либо «алка-зельцер» из верхнего ящика бюро. Но одна мысль о бледной таблетке, корчащейся на поверхности воды, пожираемой своими же пузырьками, вызвала у нее острую тоску.
«Мгновенье час спустя»

У его улыбки крошились края.

Брови на землисто-бледном еврейском лице изгибались слишком высоко, словно он постоянно о чем-то спрашивал, но глаза под полуопущенными веками смотрели сонно и равнодушно.
«Вундеркинд»

Он ненавидел Джона так, как только можно ненавидеть того, кто тебе очень нужен.
«Затравленный»

Известно, что если лимонным соком на чистом листе бумаги написать записку, то никакого следа не видно. Однако, если бумагу потом поднести к огню на миг, буквы побуреют и все станет ясно. Вообразите теперь, что виски — это огонь, а смысл послания — то, что ведомо лишь душе человека; вот тогда-то и можно понять всю цену выпивке мисс Амелии. Всё незамеченное, все мысли, таившиеся на задах темного разума, — всё вдруг признается и понимается. Прядильщик, знавший лишь один свой станок, судок с обедом, постель и снова станок, — выпьет такой прядильщик чуть-чуть в воскресенье, да наткнется на лилию болотную. И возьмет цветочек в ладонь, подержит, всмотрится в золотую хрупкую чашечку — и сладость вдруг сойдет на него, что режет пуще боли. А ткач вдруг глаза подымет да увидит впервые холодное, зловещее мерцание полночного январского неба, и глубокая жуть от собственной малости сердце ему остановит. Вот такое, значит, и бывает, когда человек виски мисс Амелии выпьет. И страдать он может, и от радости заходиться — да только истина ему уже явилась, душу свою согрел он и увидел смысл, там сокрытый.

Пожилая пара, приехавшая из деревни, помялась минутку в дверях, держа друг друга за руки, и наконец решила зайти. Они прожили вместе так долго, эти двое из деревни, что походили друг на друга, как настоящие близнецы. Побуревшие, ссохшиеся — ходячие земляные орехи, да и только.
«Баллада о горестном кабачке [трактире]»

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...