Saturday, May 09, 2009

Музиль: пламя воодушевления, скульптуры, виды занятий и прочее

Чего-то не хватает для равновесия, и человек стремится вперед, чтобы не качаться, как канатоходец. А поскольку стремится он вперед через жизнь и оставляет позади себя прожитое, это прожитое и то, что еще предстоит прожить, образуют стену, и путь его в общем-то походит на путь червя в дереве, который может как угодно изворачиваться, даже поворачивать назад, но всегда оставляет позади себя пустое пространство. И по этому ужасному чувству, что за всем заполненным осталось слепое, отрезанное пространство, по этой половине, которой по-прежнему недостает, хотя все уже стало целым, замечают в конце концов то, что называют душой.

Поэтому человек совершает этот переход как можно скорее. Если его мучат религиозные сомнения, как то бывает иногда в юности, он вскоре переходит к преследованию неверующих; если его смущает любовь, он превращает ее в брак; а если его одолевает какое-либо другое воодушевление, то от невозможности жить постоянно в его пламени он спасается тем, что начинает жить ради этого пламени. То есть множество мгновений дня, каждое из которых нуждается в содержании и стимуле, он заполняет вместо своего идеального состояния деятельностью ради своего идеального состояния, то есть всяческими средствами, ведущими к цели, всяческими препятствиями инцидентами, надежно гарантирующими, что ему никого не придется достигнуть ее. Ибо только дураки, душевнобольные и люди с навязчивыми идеями способны долго терпеть пламя воодушевления; здоровый человек должен удовлетворяться заявлением, что без искры этого таинственного пламени ему и жизнь не в жизнь.

О нем рассказывали одну историю. В его берлинское доме был зал, битком набитый скульптурами барокко готикой. А католическая церковь (у Арнгейма была в дикая к ней любовь) изображает своих святых и подвижников обычно в очень блаженных, даже восторженны позах. Святые умирали тут во всех положениях, и душа выкручивала тела, как белье, из которого выжимают вод Скрещенные, как сабли, руки и перекошенные шеи, выхваченные из своего первоначального окружения собранные в чужой комнате, производили впечатление толпы кататоников в сумасшедшем доме.

...к больному врачу доверия нет...

Таинственным образом целое важнее в жизни, чем частности.

Но поставь борзую рядом с мопсом, иву - рядом с тополем, рюмку - на вспаханное поле или портрет не в магазине художественных изделий, а на парусной лодке, - короче, помести рядом две высокопородные и ярко выраженные формы жизни - и между ними возникнет пустота, взаимоуничтожение, злокачественный беспочвенный комизм.

Кружку деловых мужчин он разъяснил гельдерлиновскую фразу, что в Германии нет больше людей, а есть только виды занятий. "И никто ничего не достигнет в своей профессии без чувства высшего единства - а уж финансист и вовсе!" - закончил он это рассуждение.

Ночью на человеке только ночная рубашка, а под ней уже сразу характер.

...как известно, упреки отметаешь тем резче, чем больней разрываешься сам между виной и невиновностью.

Из изящной словесности сам он читал, кроме мемуаров, только Библию, Гомера и Розеггера и немало этим гордился, потому что это предохраняло его от внутреннего разлада... :)

В жизни приходится выносить многое, что наверняка больнее повешения, а проживешь ты на несколько лет больше или меньше - это уж и вовсе неважно. [...]
Превосходство человека, освободившегося от желания жить, очень велико.

Роберт Музиль «Человек без свойств»

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...