Friday, July 30, 2010

Кортасар "Я не терплю бабочек, приколотых к картону..."/Cortazar, poem

Один из друзей сказал мне: «Любая попытка соче-
тать стихи с прозой — самоубийство, потому что стихи
требуют определенного взгляда, сосредоточенного вни-
мания, даже полного — после прозы — переключения в
мозгу, поэтому твой читатель вынужден будет на каж-
дой странице "менять напряжение" и могут перегореть
пробки».
Возможно, что это и так, но я все равно убежден:
поэзия и проза обладают свойством взаимодействия, и
попеременное чтение разножанровых текстов не пода-
вит и не уничтожит ни стихи, ни прозу. В высказыва-
нии своего друга я лишний раз вижу ту важность, с
которой пытаются поставить поэзию в привилегирован-

ное положение и по вине которой большинство нынеш-
них читателей все реже и реже обращается к поэзии в
ее чистом виде, предпочитая ей ту, что имеется в рома-
нах, рассказах, песнях, фильмах и пьесах; но это по-
зволяет все же надеяться: а) поэзия не утратила своей
глубинной внутренней силы и б) хотя внешняя непри-
вычность поэзии в ее чистом виде (и в особенности
манера, с которой поэты и издатели предлагают и рек-
ламируют поэзию) сейчас встречает со стороны боль-
шинства читателей сопротивление ей и даже отказ от
нее, — все-таки любой человек способен воспринимать
стихи.

В любом случае, единственное, что в Латинской
Америке сейчас принимается во внимание, — это го-
товность плыть против течения: против конформизма,
общепризнанных идей и многоуважаемых кумиров, ко-
торые и доныне руководят игрой в Великой Системе.
Когда я собирал книгу «Только сумерки» — так же, как
и другие, — мою руку направлял азарт, словно орехо-
вый прут руку рабдоманта; руку, точнее сказать — руки,
потому что я печатаю на машинке двумя руками — по-
чти так, как он держит прут; и сейчас мне захотелось
подойти к пачкам со старыми бумагами и, не читая их,
отыскать книжицу в зеленой обложке, куда я в каком-
то из шестидесятых годов записывал стихи — в Амстер-
даме, в ожидании самолета. Из полнейшего хаоса рож-
дается порядок; рожденные в иное время и в ином
месте, забытые, разделенные годами и листами бумаги,
отыскивают себе подобных памеос, а меопас отходят в
сторонку, а просемас признают только общество про-
семас. Игра продолжается — приходило и отчаянье, и
желание выбросить все в корзину, где скопилось уже
великое множество невоплощенных замыслов, но иног-
да вдруг врывалась и радость — когда, перечитав сти-
хотворение, я хотел погладить его, словно кошку, чья
шерсть — наэлектризована.

И пусть Калак и Поланко всякий раз, когда предо-
ставляется им такая возможность, вступают в спор со
мной — ничто из их советов не заслуживало бы внима-
ния серьезных библиографов, — в книге «Только су-
мерки» собрана и поэзия, и проза. Жаль, правда, что
несмотря на всю свободу, которую я только и прием-
лю в творчестве, эта книга принимает вид антологии.
Я не терплю бабочек, приколотых к картону; мне нуж-
на поэтическая экология, нужно наблюдать за собой, а
подчас, вернувшись из мира прозы, признаваться себе,
что только стихи не предаются забвению, что они хра-
нят меня и верны мне, словно старые фотографии. Не
приемлю иного расположения книги, кроме подсказан-
ного внутренним единством, иной хронологии, кроме
подсказанной сердцем, так же, как иных встреч, кро-
ме случайных, — только они истинные.

Из сборника "Только сумерки"
Перевод с испанского В. Андреева

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...