Tuesday, July 13, 2010

прояснить связь физиологии с биографией/ Oliver Sacks - The Man Who Mistook His Wife for a Hat

Из Предисловия:
Автор этой книги — врач-нейропсихолог и писатель — хорошо известен в США. «Человек, который принял жену за шляпу» сделался там бестселлером и выдержал пять изданий. Удивительные истории Оливера Сакса парадоксальным образом способствуют душевному здоровью.

Оливер Сакс — одно из самых известных имен в своей области на Западе. И его популярность выходит далеко за границы узкопрофессиональной среды. Он родился и получил образование в Лондоне и продолжил его в США. С 1970 года его книги — «Мигрень», «Пробуждения», «Нога, чтобы стоять» — завоевывают читателей. Книга, которую читатель берет в руки, — четвертая по счету и одна из самых значительных работ Сакса.

Похоже, что каждый читатель может найти в книге что-то свое. Кого-то заинтересует «кунсткамера» — удивительные нейропсихологические истории. Для другого читателя книга Оливера Сакса — это маленькие трагедии, где на первом плане не болезнь, уродство, а переживание, судьба, напряженность борьбы человека с болезнью. Трагично непонимание своего положения, еще более трагично осознание — на миг.

Конфабуляции (выдумки, фантазии), как правило, встречающиеся при потере памяти, — это симптом продуктивный. Но ведь конфабуляции лишь заполняют огромный недостаток — пустоту, образовавшуюся в психике человека, не способного сохранить истинные впечатления в своей памяти. Да, бредовые идеи являются продукцией. Но Фрейд в свое время показал, что бредовое мировоззрение параноика — лишь ущербная попытка воссоздать какое-то подобие гармонии на месте разрушенной болезнью психики. Любая болезнь включает в себя не только изменения, но и реакции на эти изменения: со стороны структур головного мозга — на физиологическом уровне, со стороны психики больного — на психологическом, а еще со стороны близких и общества...

Читая Оливера Сакса, специалист узнает признаки заболеваний, с которыми сталкивался в своей практике или о которых только читал. Память подсказывает мудреные, в большинстве своем греческие названия симптомов и синдромов. Профессор П. не узнает лица людей? Да это же прозопагнозия, невозможность распознавать лица, симптом поражения затылочных долей. Не ориентируется в пространстве по левую руку, игнорирует левую сторону? Оптико-пространственная агнозия. Опять-таки затылочные доли. Не может узнать перчатку? Предметная агнозия. Не осознает своего заболевания? Анозогнозия, чаще бывает при поражении правого, субдоминантного полушария...

Сакс тоже словно перебирает их — апраксия, агнозия, атаксия.. Но давайте переведем эти термины на русский язык. Человек не узнает лиц. Мы говорим: у него прозопагнозия. В переводе с греческого — невозможность распознавать лица. Человек говорит: я не могу находиться на открытых, людных пространствах, меня охватывает страх. Мы говорим — у него агорафобия. В переводе с греческого — боязнь открытых людных пространств. Иными словами, мы просто возвращаем то, что узнали о пациенте, но на непонятном для непосвященных языке...

Психиатрия предпочитает изучать патологию «у королей и поэтов». Чем сложнее и прекраснее здание, тем величественней и привлекательней руины. Самые известные пациенты психоанализа, к примеру, были личностями исключительными. Анна О. (псевдоним Берты Поппенхайм), первая пациентка Й. Брейера и 3. Фрейда, впоследствии прославилась как пионер социальной работы в Германии. Ее называли «целительницей человечества». Уникальными, исключительными были и симптомы болезни этой женщины.
Необычными были и пациенты А. Р. Лурии: у одного — небывалая воля к жизни и мужество, у другого — феноменальная память. То же касается и пациентов Оливера Сакса. На страницах его книги встречаются исключительность и повседневность. Профессор музыки П. и «тикозный остроумец» — замечательно одаренные личности. И проявления их болезней выглядят гораздо интереснее, сложнее.
(конец цитат из Предисловия)

Животные тоже страдают различными расстройствами, но только у человека болезнь может превратиться в способ бытия.

...исследования и сюжеты, посвященные одновременно и организму, и личности, способны сблизить эти области, подвести нас к точке пересечения механического процесса и жизни и таким образом прояснить связь физиологии с биографией. Этот подход особенно занимает меня, и в настоящей книге я в целом придерживаюсь именно его.

…болезнь никогда не сводится к простому недостатку или избытку — в ней неизбежно присутствуют физиологические и психические реакции пациента, направленные на восстановление и компенсацию и призванные сохранить личность, сколь бы странными ни казались формы подобной защиты. Изучение и закрепление этих реакций не менее важно для врача, чем исследование изначального расстройства. Подобную мысль убедительно высказывает Айви Маккензи:

Что составляет сущность болезни? Как можно определить новое расстройство? В отличие от натуралиста, работающего с целым спектром различных организмов, усредненным образом адаптированных к среднестатистической среде, врач имеет дело с отдельно взятым организмом, человеческим субъектом, борющимся за самосохранение в угрожающей ситуации.

[* Курт Голдштейн (1878—1965) — немецкий, а затем американский невролог и психиатр, сторонник холистического подхода в психиатрии и неврологии.

** Хьюлингс Джексон (1835—1911) — английский невролог, знаменитый своими трудами по эпилепсии, локализации неврологических функций и афазии. О. Сакс считает его основателем неврологии.]

...человек, который утратил визуальность, однако сохранил обостренную музыкальность. Похоже, музыка полностью заняла у него место образа. Лишенный «образа тела», П. умел слышать его музыку. Оттого-то он так легко и свободно двигался — и оторопело замирал, когда музыка прерывалась, и вместе с ней «прерывался» внешний мир...

В книге «Мир как воля и представление» Шопенгауэр говорит о музыке как о «чистой воле». Думаю, философа глубоко поразила бы история человека, который утратил мир как представление, но сохранил его как музыкальную волю, — сохранил, добавим, до конца жизни, ибо, несмотря на постепенно прогрессирующую болезнь (массивную опухоль или дегенеративный процесс в зрительных отделах головного мозга), П. жил этой волей, продолжал преподавать и служить музыке до самых последних дней.

...суждение является одной из самых важных наших способностей — как в философском (кантианском) смысле, так и в смысле эмпирическом и эволюционном. Животные и люди легко обходятся без «абстрактного режима восприятия», но, утратив способность распознавания, обязательно погибнут. Суждение, похоже, является первейшей из высших функций сознания, однако в классической неврологии оно игнорируется или неверно интерпретируется.

Мозг, безусловно, является машиной и компьютером (все модели классической неврологии в той или иной мере обоснованны), однако составляющие нашу жизнь и бытие ментальные процессы обладают не только механической и абстрактной, но и личностной природой и, наряду с классификацией и категоризацией, включают в себя также суждения и чувства. И когда эти последние исчезают, мы становимся похожи на вычислительную машину, как это произошло с профессором П. Отказываясь исследовать чувства и суждения и вытравляя из наук о восприятии всякое личностное содержание, мы заражаем сами эти науки всеми расстройствами, от которых страдал П., и искажаем таким образом наше собственное понимание конкретного и реального.

Оливер Сакс. Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики
Oliver Sacks. The Man Who Mistook His Wife for a Hat and Other Clinical Tales (1985)

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...