Thursday, August 05, 2010

Кортасар, поэзия

Одна из знакомых, из тех, кто играет в литературные
игры, привезла мне из Японии записную книжку в
обложке из желтого шелка, с наибелейшей бумагой.
Я долго берег ее девственную чистоту; глядя на сверка-
ющие белизной страницы, я все никак не мог собраться
с духом и начать в ней писать. Но однажды — в ночи
одиночества на rue de L'Eperon — когда я принял уже
определенную дозу музыки и вина, я увидел рождение
иной ночи — ночи, в которой не было меня, ибо она не
была моей; я увидел подруг — и реально существующих,
и рожденных воображением, и мертвых, и живых, —
все они пришли в комнату, где было тесно, где были по-
душки для сидения и ковры, и изящный беспорядок в
стиле belle epoque; светильники на полу, дым от куре-
ния гашиша, стаканы и одежда вперемешку с раскрыты-
ми книгами и bibelots — любимыми и забытыми; ночь
свидания с подругами, на которое я смотрел из башни
одиночества, из моей собственной магической башни —
свидание с марионетками, реально существующими и
вызванными заклинаниями из романов и стихов, все
они сдались на милость ночной игре, меряли друг друга
взглядами, и болтали, и любили, и смеялись, это была
лесбийская любовь, не являясь таковой и оказываясь
таковой; и казалось: все они были знакомы друг с дру-
гом, или любили друг друга, или просто представляли
по фотографиям, стихам либо романам, в которые они
вошли как мои героини — и вот теперь они входили в
японскую записную книжку.
Праздник так никогда и не закончился для меня, я
верил, что он бесконечен, и верил, что книжка запол-
нится их играми, но на рассвете мои героини устали,
цвет сероватого света, что царапался в окна, не был их
цветом, и они как бы стали зевать и засыпать — на ди-
ванах, на полу, в обнимку и поодиночке, среди поду-
шек и тел. И они ушли от меня — выскользнули из
книжки, и в ней осталось только то, что она сберегла в
своей шелковой раковине, и не раз я подносил ее к
уху, надеясь еще услышать их голоса...

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...