Tuesday, February 22, 2011

об укращении страстей и двусмысленности слов: Хаксли, из "Вечной философии" / Huxley Perennial Philosophy

«Всякий, кто хочет достичь созерцания (то есть: объединяющего знания) должен начать со строгого вопроса к самому себе: насколько сильно я люблю? Ибо любовь есть движущая сила разума (machina mentis), которая вырывает его из мира и высоко возносит его.»
- Святой Григорий Великий -

Мы можем любить только то, что мы знаем, и мы никогда не знаем до конца то, чего мы не любим. Любовь — это форма знания, и когда любовь достаточно бескорыстна и достаточно сильна, это знание становится объединяющим и приобретает качество безошибочности. Там, где нет бескорыстной любви (проще говоря, любви к ближнему), есть только эгоистичная любовь к самому себе, и, как следствие, только частичное и искаженное знание как о своем «я», так и о внешнем мире вещей, живых существ, разума и духа.

В результате филологической неточности (которая, вероятно, была никакой не случайностью, а еще одним тонким выражением глубоко укоренившейся в человеке жажде невежества и духовной тьмы), в современном английском языке, слово charity (любовь к ближнему) стало синонимом слова almsgiving (благотворительность) и почти никогда не используется по своему прямому назначению — как обозначение высшей и наиболее божественной формы любви. Из-за этого обеднения и в лучшие времена не очень адекватного запаса психологических и духовных терминов, слово love (любовь) вынуждено было взвалить на себя дополнительную ношу. Мы бойко повторяем, что «Бог есть любовь», и что мы должны «возлюбить ближнего своего, как себя самого». Но, к сожалению, слово «любовь» обозначает всё: от восторженного слияния на киноэкране (крупным планом) губ — до тех чувств, которые испытывают к неграм-рабам Джон Вулмен или Питер Клейвер (эти два храма Святого Духа), от состояния орущей, поющей и машущей флагами толпы в «Спорт-Паласе» или на Красной Площади — до состояния одинокого созерцателя, погрузившегося в простую молитву. Двусмысленность слов приводит к путанице в мыслях. А что касается любви, то здесь путаница в мыслях прекрасно служит тому, чтобы не обновленная духовно и разделенная человеческая натура, утверждала, что она служит Богу, а на самом деле служила Мамоне, Марсу или Приапу.

«Те, кто плохо отзываются обо мне, на самом деле являются моими добрыми друзьями.
Когда на меня клеветали, я не испытывал ни враждебности, ни предубежденности. Во мне накапливается сила любви и смирения, рожденная Нерождавшимся».
- Кун Чэн-цзы-

«...единственный секрет состоит в искренней любви к Богу, а достичь такой любви можно только любя. Ты учишься говорить, в процессе речи ты овладеваешь знаниями; ты учишься бегать, бегая; ты учишься работать, работая; точно также, ты учишься любить Бога и человека, любя их. Все, кто думают, что есть другой путь, обманывают себя. Если ты хочешь любить Бога, то люби Его всё больше и больше».
- Жан Пьер Камю-

...отрывок из писаний Джона Эверарда, к учениям которого остались глухи воюющие друг с другом группировки, и на которые еще меньше внимания обратили церковники эпохи Реставрации и их наследники эпохи неоклассицизма, когда революция и военная диктатура были уже позади. (О том, насколько глухи были эти люди, мы можем судить по тому, что написал Свифт о своих любимых и нравственно совершенных Гуингнмах. Основной темой их бесед и их поэзии были такие вещи, как «дружба и благожелательность, видимые деяния природы или древние традиции, узы и пределы добродетели, непогрешимое правление разума». И они никогда не занимали свой разум мыслями о Боге, или любви к ближнему, или об освобождении этого самого разума. О чем достаточно ясно свидетельствует то, как относился декан церкви святого Патрика к религии, на которой он сделал себе деньги.)

«Никогда в мире ненависть не прекращается ненавистью, но отсутствием ненависти прекращается она. Вот извечная дхамма.»
- Дхаммапада-

Нынешнее состояние дел в экономике, общественных и международных отношениях объясняется, в основном, организованным отсутствием любви. Мы начали с утраты любви к Природе, так что вместо того, чтобы постараться взаимодействовать с Дао или Логосом на уровне неодушевленных вещей и существ, стоящих ниже человека, — мы пытаемся подавлять и эксплуатировать, мы разбазариваем полезные ископаемые, разрушаем почву, уничтожаем леса, сбрасываем отходы в реки и загрязняем ядовитыми испарениями воздух. От отсутствия любви к Природе мы перешли к отсутствию любви к искусству — настолько полному, что мы почти полностью убили все фундаментальные и полезные виды искусства, заменив их всевозможной массовой продукцией, создаваемой при помощи машин. И. конечно, это отсутствие любви к искусству в то же самое время является отсутствием любви к человеческим существам, которые вынуждены выполнять несложные и лишенные изящества задачи, навязанные нашими механическими суррогатами искусства и бесконечной возней с бумагами, связанной с массовым производством и массовым распределением. Рука об руку с массовым производством и массовым распределением идет массовое финансирование, и эти процессы объединили свои усилия в деле экспроприации все большого количества маленьких участков земли и средств производства, тем самым ограничивая свободу среди большинства людей и стимулируя способность меньшинства насильственно контролировать жизнь своих собратьев. Это способное к насильственному контролю меньшинство состоит из частников-капиталистов или правительственных чиновников, иди и тех, и других, объединивших свои усилия. И, разумеется, как бы не называл себя начальник — «директором компании» или «слугой народа», — контроль, который он осуществляет, является принудительным и, стало быть, по сути своей, лишенным любви. Единственная разница между двумя видами этих олигархических правителей заключается в том, что власть первых зиждется, в большей степени, на богатстве, чем на их положении в обладающей устоявшимся авторитетом иерархии. А власть вторых зиждется в большей степени на служебном положении, чем на богатстве. На эту повсеместно идентичную основу не отмеченных любовью отношений нагромождены другие отношения, — в каждом обществе свои, зависящие от местных условий, местных привычек и местного образа мышления.

А венцом всего этого является организованное отсутствие любви между государствами — отсутствие любви, которое выражает себя в не требующей никаких доказательств убежденности, что нации имеют естественное право вести себя подобно ворам и убийцам, вооружаться до зубов и при первой представившейся возможности грабить и убивать.

...святая Тереза замечает, что налагать на себя великую епитимью гораздо легче, чем терпеливо, с любовью и смирением выносить обычные тяготы повседневной семейной жизни, что, впрочем, не помешало ей, до самого последнего ее дня, подвергать себя самым жестоким самоистязаниям. (Мы не можем знать, действительно ли эти страдания помогли ей в обретении знания, объединяющего ее с Богом, или она их ценила и практиковала для тех психических способностей, которые они помогали развивать.)

«Наш дорогой святой (Франциск Сальский) не одобрял тех, кто безудержно постится. Он говаривал, что дух перекормленное тело не выносит, а в недоедающем — не задерживается».
- Жан Пьер Камю-

«Нужно всего лишь заглянуть в собственное сердце: ибо Бог не просит у нас того, за чем следует отправляться в дальние края.»
- Святой Иероним-

«...она [священная Мудрость] должна терпеливо и с самоотречением преодолевать все препятствия, сооруженные на пути ее воли рукой Божьей. Таковыми, например, являются скука, искушение, физическое увечье, болезнь и немощь, потеря друга и потребность в уюте. Все эти страдания следует выносить терпеливо, вне зависимости от того, посланы они Богом или Его созданиями… Такого укрощения страстей вполне достаточно для Дамы Гертруды или любой другой души, а укрощения иного рода не следует советовать, так как нет в нем никакой нужды ни для кого».
- Августин Бейкер -

Подводя итог, можно сказать: лучшим результатом укрощения страстей является отказ от своеволия, корысти, эгоцентрических мышления, желания и воображения. Крайние формы физического аскетизма вряд ли дадут такой результат. А вот смиренное отношение к тому, что случается с нами в ходе нашей повседневной жизни (за исключением, разумеется, наших грехов) скорее всего, даст желаемый эффект. Если человек претворяет в жизнь специфические методы самоотречения, то они должны быть неброскими, безопасными для здоровья и лишены духа соревнования. Например, что касается диеты, то большинство людей посчитает истинным укрощением страстей отказ от продуктов, которые эксперты по питанию объявили вредными. А что касается отношений между людьми, то самоотречение должно здесь принять формы не показушного смирения, а сдержанности в речах и поступках, — отказ от недоброжелательных или легкомысленных речей (что, на практике, означает отказ от пятидесяти процентов обычных разговоров) и умение вести себя спокойно и бодро, когда внешние обстоятельства или состояние здоровья могут вызвать тревогу, угрюмость или излишнее возбуждение.

«Под человеком, лишенным страстей, я понимаю человека, который не позволяет ни добру, ни злу разрушить его внутреннее хозяйство, а подстраивается под то, что произошло, и не прибавляет его к сумме своей смертности».
- Чжуан-Цзы -

Олдос Хаксли. Вечная философия

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...