Friday, July 08, 2011

Умберто Эко «Нужно ли фотографировать знаменитостей» /Umberto Eco about taking celebrities pics

Фотограф, специализирующийся на портретах писателей, философов, журналистов, — едва ли не самая массовая профессия. Любой сочинитель, даже в том случае, если он сочинитель кулинарных книг, еженедельно получает письма от людей, извещающих, что им в голову пришла оригинальная мысль: выпустить фотоальбом современных писателей. Некогда, чтобы получить собственный портрет работы Леонардо или Веласкеса, приходилось потратить на это много денег. Теперь все бесплатно — если только вы сами готовы потратить на это много времени.

Всем известны такие портреты, как «Мужчина с перчаткой» Тициана, но интересует ли нас, что это был за господин? И кем была Джоконда? Это просто человеческие типажи. Если бы Джоконды никогда не существовало, портрет Леонардо поражал бы точно так же.

История фотографии дает нам высокие образцы портрета. Но если бы фотограф, вместо того, чтобы запечатлевать малейшие движения души знаменитейшего синьора Х, с таким же рвением изобразил своего соседа по дому, — эффект был бы такой же. Можем ли мы с уверенностью сказать, что художник выразил внутренний мир данного конкретного человека? Порою — да; но чаще мы подмечаем лишь то, о чем знали заранее. Все портреты Эйнштейна, кроме того, на котором он показывает язык (но и он интересен лишь тому, кто слышал об Эйнштейне), — это портреты провинциального профессора, любителя красненького, со слишком длинными для его возраста волосами. Заберите у Эйнштейна теорию относительности и оставьте ему одни портреты: будете ли вы скупать автомобили, на которых ездил такой человек?

Речь идет о «реальных» портретах, но чтобы понять, как замечательно они обманывают, нужно встретиться с реальным человеком. Пока я знал Стравинского только по портрету Пикассо, я представлял его великаном. Однажды, посреди венецианского проулка, мне его представили, и я, оказавшись перед этим коротышкой, которого я продолжаю считать великаном современной музыки, понял, сколь велик Пикассо-портретист.

Издательство «Эйнауди» снабжает книги художника и критика Джилло Дорфлеса выразительным портретом — с глубокими тенями, из которых выступает его гордый аристократический профиль. Добавляет ли что-нибудь этот портрет к его несомненным достоинствам? Едва ли. Это могло бы быть изображение Аристотеля, размышляющего о первоосновах, или Фуке, строящего планы заковать брата Людовика XIV в железную маску, или Ферма в тот момент, когда ему пришла в голову его последняя теорема, или полковника, служившего под началом Радецкого, в романе Йозефа Рота (последний ответ ближе всего к истине).

Нужен ли нам на самом деле портрет личности, которой мы восхищаемся? Бюст древнеримского военачальника Гая Мария в школьных учебниках сразу бросается в глаза благодаря разросшимся надбровным дугам, нависающим почти как опухоли. И что, он помогает нам понять, почему этот армейский реформатор, зачинщик первой в Риме гражданской войны менее велик, чем невыразительный Божественный Август?

Как-то мне в руки попался роскошный каталог старинных фотографических портретов великих людей. Я исключил актеров, потому что их помнят как раз по их знаменитым образам. Поразила только невротическая (почти обольстительная) судорога на лице Сары Бернар. Действительно, из-за этой женщины можно сойти с ума. Вот только производила бы она такое же впечатление, если бы была не Сарой, а женой коммерсанта?

Создатель изысканных ориентальных романов Пьер Лоти, в мундире, мог сойти за директора военной хлебопекарни. Томаса Манна я бы, пожалуй, принял за директора банка или экспортера из Гамбурга. У Листа, действительно, был прекрасный точеный профиль, но от него следовало бы ожидать музыки вроде той, которую писал Бах (который, кстати, выглядит размазней). Альфонс Муха, знаменитый своими модернистскими силуэтами, мог бы преподавать греческий где-нибудь в Пьемонте. Пастер, сфотографированный с маленькой дочкой, похож на банковского клерка из Пьяченцы. Авангардист Пикабиа кажется учеником твердокаменного реалиста Масканьи. Троцкий, запечатленный с женой и тремя детьми, кажется генеральным директором Санкт-Петербургского кадастра. Дрейфус — маршал в отставке. Золя — дедушка ультраправого сенатора. Гюго выпускает книжки за свой счет. Флобер возглавляет большой магазин дамских товаров. Франсис Жамм — провинциальный священник из Новары. Дебюсси — страховой агент. Авантюрист Фердинанд Лессепс — продавец матрасов.

Единственный портрет, который что-то мне сказал — портрет Ширли Темпл в возрасте семи лет: на нем она — вылитая Ширли Темпл в возрасте семи лет.

Esquire №10 апрель 2006

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...