Saturday, November 26, 2011

Япония: 47 верных ронинов/ 47 Ronin: Japanese samurai legend

Эту историю помнят и почитают в Японии уже более 300 лет.
Романтический вариант, основанный как на реальных событиях, так и на пьесе для театров бунраку (bunraku) и кабуки под названием «Канадэхон тюсингура», или «Сокровищница верных вассалов». Её написали в 1748 году Такеда Изумо 2-й, Мийоси Соораку и Намики Сенрйу.

В давние времена, когда на благословенных японских островах правил пятый сёгун из рода Токугава, Цунайоси, в городишке Ако на берегу Внутреннего моря счастливо правил даймё Асано Наганори (Asano Naganori), третий по счету Ако-даймё из семьи Асано, основная ветвь которой давно и прочно обосновалась в Хиросиме.
Наганори стал даймё (daimyo, феодальная знать в Японии, в руках которой до переворота 1868 г. - т. наз. революции Мэйдзи - находилась государственная власть) в возрасте 9 лет, унаследовав должность от своего отца, Асано Нагатомо. Провинция управлялась вассальными самураями семьи Асано, которых к началу нашей истории было более 300 человек.

Самым главным самураем из вассалов Асано был Ооиси Кураносуке Йосио (Ōishi Kuranosuke Yoshio). Семья Ооиси служила верой и правдой семье Асано в течение нескольких поколений, исправно поставляя советников и воспитателей беспокойному и горячему нравом семейству Асано. Кто-то из предков Ооиси Йосио был даже женат на одной из младших дочерей семейства Асано. Видимо, Ооиси Кураносуке и был фактическим правителем Ако. Именно тогда добыча соли из морской воды была усовершенствована до такой степени, что и по сей день соль из Ако считается лучшей в Кансае.

Юный Наганори наслаждался жизнью. Увлекался поэзией. Посвящал себя разным дисциплинам, которыми положено было заниматься потомственному даймё и самураю, но без особого рвения.
По донесениям шпионов сёгуната, которых тогда было в избытке, Ако-даймё был большим поклонником прекрасной половины японского населения. И вассалов своих ценил не за способности в управлении вверенной ему провинцией, а за умение доставить лично Асано Наганори особенно красивую девушку.

Однако для продолжения династии Наганори он женился на Агури Мийоси, чья семья была одной из боковых ветвей того же клана Асано. Красавица Агури не мешала своему любвеобильному супругу продолжать столь любезный ему образ жизни - у самурайских жен было не принято возражать против увлечений своих благородных мужей. Вот только детей у них не было. А по тогдашним временам бездетный даймё немыслим. Поэтому после смерти такого даймё все его владения и имущество конфисковала казна, а вассальные самураи становились ронинами (самурай, который по какой-то объективной причине остался без хозяина). Чтобы этого не случилось, Асано Наганори усыновил собственного младшего брата, Нагахиро. Брат-пасынок был официально признан сёгунатом в качестве наследника семьи Асано.

Возможно, совет усыновить брата получил Наганори от Ооиси Кураносуке, у которого к тому времени уже было несколько детей и в том числе официальный наследник. А этот наследник нуждался в сюзерене, чтобы к моменту вступления в наследство не стать ронином, без места жительства и постоянного дохода.

Помимо веселого времяпрепровождения Асано Наганори должен был выполнять официальные поручения сёгуната, ведь любой даймё в те времена - не только управитель доверенной ему провинции, но и офицер на пожизненной службе у сёгуна и императора. Официально должность Асано Наганори звучала как Такуми-но-ками (Takumi no Kami).

И вот, под новый 1701-й год, Асано Такуми-но-ками Наганори был назначен принимающим посла от правящего императора Хигасияма-тэнно (1674-1705).
Император хоть и был формально главой нации и государства, реальной власти не имел, хотя почет и уважение выказывались ему постоянно. Потому каждый сёгун (формально – подданный императора и его вассал) в Новый год посылал императору богатые подарки. А император, как и положено образованному и вежливому властелину, отправлял своего посланника с ответными дарами к самому могущественному из своих подданных. Посла императорского надлежало привечать по наивысшему разряду, со всевозможными почестями и церемониями. Чтобы следить за выполнением предписанных церемоний (а их было без счета) создали даже специальную должность, кокё (kōke, мастер церемоний).

В то время почетную должность церемонимейстера занимал глава знатного аристократического рода Кира Йосинака (Kira Yoshinaka), титул - Кодзукэ-но сукэ (Kōzuke no suke). Ему было 60 лет, когда происходили описываемые события. Современники называют его могущественным царедворцем, не чуравшимся взяток. Именно Кира Йосинака оказался наставником пылкого Асано Наганори, которому тогда было 34 года.
Асано Наганори, покинув уютный Ако, поехал в ветреный и холодный Эдо выполнять долг. С собой он взял лишь положенное по статусу число вассальных самураев, слуг и супругу, красавицу Агури. Ооиси остался за главного в родовом замке.

В Эдо скука и тоска – «собачий» сёгун Цунайоси всех гейш и куртизанок, вместе с театрами и прочими развлечениями, выселил из Эдо. Все эти церемонии, поклоны, придворный этикет... Тому поклониться в пояс, этому – можно лишь кивнуть, а перед тем на колени падай. Старик-наставник Кира Йосинака только раздаёт поучения... В благодарность за уроки Йосинаке полагались дары от опекаемого им даймё.
Некому было объяснить заносчивому Асано Наганори, что нельзя портить отношения с могущественным интриганом, что подарки - необходимость, и от их правильного выбора многое зависит в тесном и церемонном придворном мире. Кира Йосинаке затаил злобу на заносчивого Наганори.
И началось: то время приёма неправильно назначат, то про особое правило этикета не сообщат, то не уведомят о прибытии важного гостя, встречать которого обязаны даже смертельно больные... И все попрёки – к Асано Наганори: неуч и деревенщина, дисциплины никакой, еще и придворный этикет не соблюдает.

Утром 14 марта 1701 года в так называемом Сосновом коридоре (Матсу-но-Оорока), соединяющем два крыла дворца сёгуна в Эдо, столкнулись рассерженный Асано Наганори и царедворец Кира Йосинака.


(справа - памятный камень на том месте, где Асано Наганори напал на Кира Йосинака)
Возможно, язвительный старик Кира Йосинака в очередной раз поддразнил провинциала Наганори на предмет отсутствия хороших манер. Наганори не сдержался и, выхватив меч-вакизаси, набросился на царедворца. Но Кира отделался парой царапин на лбу и спине, а меч Наганори застрял в деревянной колонне, поддерживающей своды. Кира унесли слуги, а Наганори был арестован.

По законам того времени обнажение меча во внутренних покоях дворца сёгуна каралось смертью. Асано Наганори знал об этом не понаслышке: его родной дядя, Наито Тадакацу, был казнен после того, как на похоронах четвертого сёгуна Токугава (где обнажение оружия также строго запрещалось) убил своего обидчика. После чего дядина семья была лишена всех владений и вассалов. Похоже, вспыльчивость и недостаток самоконтроля было фамильной чертой клана Асано.

Решение бафуку (правительства сёгуна) о судьбе Асано Наганори было оглашено уже через несколько часов после столкновения в коридоре: харакири виновнику и конфискация всего имущества в пользу казны.
Формально должны были наказать обоих участников происшествия, но, видимо, Кира Йосинака сочли достаточно наказанным. А на приговор Асано Наганори, похоже, повлияли и его репутация вспыльчивого и неуравновешенного человека, и небрежное соблюдение им правил этикета, и явная безответственность как главы семьи и клана.
Вечером того же дня Асано Наганори совершил сэппуку, написав даже предсмертную поэму, дзисей-но-ку (jisei no ku).

Легко опадают цветы по весне
Под порывами ветра.
Но легче я
С жизнью прощусь.
Почему?
Похоронен на кладбище храма сото-дзэн Сэнгаку-дзи в Эдо (Sengaku-ji, Sōtō Zen Buddhist temple).

Жена его, Агури, подстриглась в монахини, приняла имя Йозейин и вернулась в отчий дом.
В Ако был послан отряд для конфискации замка, земель и прочего имущества семьи Асано. Опережая этот отряд, двое верных вассалов Асано домчались до Ако в четыре с половиной дня, небывалая скорость по тем временам, и принесли страшную весть о гибели их господина семье наследника и остававшимся в Ако самураям.

Несколько дней замок гудел. Самураи, теперь уже ронины, решали, что им делать. Мнения собравшихся разделились. Одни предлагали принять жребий судьбы и разойтись в поисках нового пристанища, другие настаивали на сэппуку - немедленном самоубийстве вслед за господином, третьи предлагали выждать и найти удобный момент для того, чтобы отомстить обидчику их господина.
За последнее предложение высказались лишь полсотни самых верных ронинов во главе с Ооиси Кураносуке Йосио. Остальных останавливало наличие семьи и обязательств перед родными.
(ронины возжигают курения на могиле умершего господина)

Бусидо («путь воина», неписаный кодекс поведения самурая) диктует вассалу, желающему вступиться за попранную честь своего господина: меч в руки и атаковать обидчика, - пока не свершится месть, или пока верный вассал не погибнет от рук вассалов обидчика.

Дальновидному Ооиси такое поведение не казалось разумным, ведь оно не оставляло почти никаких шансов на восстановление справедливости, даже путем собственной гибели. Кира живет в самом центре Эдо, рядом с дворцом сёгуна, дом его – настоящая крепость, как и полагалось по тем временам. К тому же вассалов и слуг у Кира гораздо больше, чем готовых мстить ронинов Асано Наганори. А это значит, что любая атака на дом Кира будет отбита, а остатки мстителей - арестованы и вскоре казнены правительством. Подобное развитие ситуации не оставляло надежд на реабилитацию и восстановление в правах Асано Нагахиро, не говоря уже про самих мстителей.

Тогда Ооиси Йосио придумал такой план. Сначала решено было попробовать добиться справедливости официальным путем. Составили петицию от верных вассалов Асано Наганори на имя Великого Сёгуна Токугавы Цунайоси, с нижайшей просьбой разобраться с Кира Йосинака и амнистировать невинно погибшего защитника собственной чести Асано Наганори. А пока великий сёгун разбирается в этом сложном деле, верные слуги Асано Наганори принялись готовить заговор против Кира Йосинака.

Главное - заставить Кира и его шпионов поверить, что никакого заговора нет, что Ооиси, как и все остальные ронины, полностью забыли своего непутевого господина и заняты только благосостоянием собственных семей, - чтобы Кира отпустил большую часть нанятых для защиты его дома слуг и воинов, и вообще утратил бдительность. Затем, тщательно подготовившись, напасть на Кира и отомстить за смерть Наганори.

Ронины, участвующие в заговоре, разъехались по стране. Сам Ооиси переехал в Киото, в квартал Ямасина на востоке столицы, ради безопасности переселив жену и детей в Осаку (предварительно оформив официальный развод с женой, с которой прожил более 20 лет). В Киото Ооиси старательно делал вид, что наслаждается вольной жизнью свободного горожанина. Он стал завсегдатаем квартала Гион и Итирики-очая, где развлекался в обществе гейш. По донесениям шпионов Кира Йосинака, Ооиси пьянствовал днями напролет, пугая мирных обывателей Киото своими выходками. Однажды, смертельно пьяный, он вывалился из очередного кабака, и упал в лужу. Проходивший мимо заезжий купец из Сацумы, узнав бывшего самурая, в сердцах пнул ногой неподвижное тело, обозвал Ооиси предателем, забывшим о своём господине, и плюнул ему в лицо. Ооиси не реагировал.

В это же время Ооиси руководил подготовкой заговора, тщательно добывая сведения о Кира Йосинаке, засылая своих шпионов в его окружение и собирая деньги на вооружение для решающей атаки. По сохранившимся долговым распискам Ооиси видно, что деньгами его снабжали настоятель буддийского храма из Ако, семья Асано из Хиросимы и одна из боковых ветвей клана Асано.
По пьесе «Канадэхон тюсингура», или «Сокровищница верных вассалов», самоотверженная дочь одного из ронинов уговорила отца продать ее в Итирики-очая, чтобы этими деньгами пополнить скудную кассу справедливых мстителей.

Накануне годовщины смерти Асано Наганори от властей пришел официальный ответ: полный отказ в восстановлении прав семьи Асано. Надеяться больше не на что, подготовка к мести закипела еще активнее.

Но и Кира еще не потерял бдительности. Он подослал своего шпиона к Ооиси в самый день годовщины, чтобы посмотреть, как самый верный из вассалов отметит день смерти господина. По обычаю, верный вассал в годовщину смерти господина должен поститься и провести день в молитвах. Но Ооиси этот день провел как всегда – в Итирики-очая, распивая сакэ вместе со шпионом и играя в жмурки с гейшами. Никаких признаков скорби или намека на вынашиваемую месть. И Кира наконец поверил, что мести не будет, что бывшие вассалы Асано Наганори и думать забыли о бесчестье, нанесенном их господину. Даже вдова Наганори, ноне монахиня Йозейин, поверила, что муж ее забыт неверными вассалами, и прилюдно прокляла неверного Ооиси.
Но «Ооиси» не даром значит «большой камень»! Медленно, тщательно, неуклонно опытный стратег Ооиси подготавливал свою месть. Один из ронинов – сторонников Ооиси женился на дочери мастера, украшавшего внутренние помещения дома Кира Йосинаки, и через неё добыл подробнейший план здания.

В начале декабря 1702 года всё закупленное оружие свезено в Эдо. Сообщники, которых к тому времени осталось 47 человек, конспиративно собрались в Эдо. Ооиси Кураносуке тайно покинул Киото в самом начале ноября, а еще раньше отправил в Эдо своего старшего сына Тикара Йосикане, тоже примкнувшего к мстителям.
Морозной ночью 14 декабря 1702 года, после тщательной многодневной разведки и сбора сведений о перемещениях Кира Йосинаки, в 4 часа утра две группы ронинов напали на дом царедворца с двух сторон: одна, возглавляемая сыном Ооиси, - со стороны задних ворот, а вторая, ведóмая лично Ооиси Кураносуке Йосио, ворвалась в главные ворота. Бой барабанов согласовывал действия обеих групп.

Заранее расставленные лучники сбивали слуг Кира, которые пытались выбраться из дому за помощью. Накануне предупрежденные об атаке соседи, ненавидевшие Кира, тоже ничего не делали в его защиту.
Дом был захвачен ронинами менее, чем за час. Были убиты 16 слуг Кира и ранены 22, в том числе и внук церемонимейстера. Среди нападавших убитых не было, только несколько незначительных ранений. Однако Кира среди схваченных не обнаружили! Проверили весь дом - нет! Но постель в его спальне еще хранит тепло... Дом обыскали еще раз, и в чулане для угля в самом дальнем углу кухни Кира, наконец, был обнаружен и приведен к Ооиси.

При полном сборе всех соратников Ооиси предложил Кира Йосинаке тот самый меч, которым совершил харакири Асано Наганори, и предоставил возможность самураю Кира Йосинака умереть, как умирают достойные, - совершив харакири немедленно, прилюдно. Но Кира отказался. Тогда Ооиси Кураносуке Йосио отсек голову Кира Йосинака - тем самым мечом, что держал в руках в свой последний час его господин Асано Наганори.

После этого 47 теперь уже отомщенных ронинов торжественным маршем проследовали от дома Кира к буддийскому храму Сэнгаку-дзи, послав двух гонцов во дворец сёгуна с вестью о свершившемся правосудии, а также отправив с ними самого младшего по званию и положению среди них, в качестве свидетеля.
На кладбище Сэнгаку-дзи, омыв голову Кира Йосинака в источнике, ронины торжественно возложили ее у надгробия на могиле Асано Наганори, и отчитались о свершенном правосудии. Дух Асано Наганори отныне был успокоен.

Посланный правительством отряд намеревался обезоружить и арестовать участников нападения на дом уважаемого придворного, но все ронины добровольно сдали оружие. Их разделили на четыре группы и расселили по домам важных чиновников сёгуната, где им предписывалось находится под домашним арестом, пока правительство решает их судьбу.

Долгих два месяца Высокий суд в лице самого Цунайоси Токугавы и его советников решал судьбу 47 ронинов, и всё это время ронины на правах почетных гостей проживали в домах у четырех высокопоставленных офицеров сёгуната, все четверо из которых были горды выпавшей на их долю честью. До самого последнего дня все пожелания почетных арестантов выполнялись беспрекословно.
Сёгунат оказался в сложном положении. С одной стороны, ронины точно следовали кодексу самурая, гласившему, что истинный самурай должен отдать жизнь за восстановление доброго имени своего господина. Сёгунат получил море петиций от граждан всех сословий с прошениями о помиловании ронинов.
С другой стороны – ими нарушен закон сёгуната, запрещающий кровную месть.
В итоге ронинов всё же приговорили к смерти, но не к позорной казни как преступников, а к почетной смерти через совершение харакири.
Поздним вечером 4 февраля 1703 года 46 ронинов совершили ритуальное самоубийство и были торжественно похоронены на том же кладбище Сэнгаку-дзи рядом со своим господином Асано Наганори.
Сёгун помиловал лишь одного: самого младшего по званию и положению ронина, который вернулся в Ако, прожил долгую и насыщенную жизнь, написал воспоминания о пережитом и умер своей смертью в возрасте 71 года. Похоронен там же, в Сэнгаку-дзи, рядом со своими товарищами.
Чуть раньше рядом с мужем была похоронена и Асано Агури-Йозейин.

Могила ронинов и их господина стала местом паломничества всех желающих приобщиться к истинно самурайскому духу. Однажды ее посетил тот самый купец из Сацумы, который когда-то пнул ногой пьяного Ооиси, обвиняя в отсутствии чувства долга. Купец просил прощения у духа Ооиси Кураносуке, а после совершил самоубийство. Похоронен рядом с оградой могилы ронинов.

Свершённая месть очистила образ ронинов из Ако в глазах японского общества. Те из них, кто не примкнул к Ооиси, после его героической смерти смогли найти службу в качестве вассалов более могущественных самураев.

Наследник и усыновленный младший брат Асано, Нагахиро был полностью восстановлен в правах, получил статус хатамото (hatamoto) и был назначен правителем в провинции Тигйоти (чуть большей, чем Ако) в префектуре Тиба (Chiba); а после смерти сёгуна Токугавы Цунайоси был реабилитирован полностью.

Семья Кира Йосинака, напротив, сильно потеряла и в репутации, и во владениях. А после смерти Кира Йоситика, старшего сына Йосинаки, род Кира угас вовсе.

Yoshitoshi's 'Tale of the Forty-Seven Rōnin' (1860)

**
Для женщин существовал особый ритуал самоубийства, дзигай (jigai), разновидность сэппуку.

На картине жена Онодэра Дзюнай (Onodera Junai), одного из 47 ронинов, готовится к самоубийству. Колени связаны вместе – женское сэппуку предписывает достойную позу во время смерти.

Дзигай (jigai) – на японском означает «самоубийство», как мужчины, так и женщины. Обычно сейчас используют слово «дзизацу» (jisatsu).

Некоторые дамы из самурайских семей совершали самоубийство, перерезая яремную вену кинжалом, - смерть была быстрой и неминуемой. Перед самоубийством дама связывала вместе колени, чтобы поза её тела, несмотря на смертельные конвульсии, осталась достойной.

Дзигай не относится к какому-то определенному виду самоубийства. Обычно его совершали ради сохранения достоинства, если грозил захват и бесчестье со стороны врагов. Армии захватчиков часто, зайдя в дом, обнаруживали мертвую хозяйку сидящей в одиночестве, спиной к двери.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...