Wednesday, November 23, 2011

«Ты создаешь Антайдзи!» и «Ты ничего не значишь!» /Muho Noelke - My Way to Antaiji (fragments)

Вернувшись в Берлин, я вскоре начал писать свою дипломную работу на тему текста Догэна Дзэндзи «Гэндзёкоан» (Genjokoan).
Догэн первым принёс из Китая в Японию дзэн в его чистой форме, и этот текст - одно из его самых ранних произведений, написанных в Японии. 

Получив диплом, я мог приступать к докторской диссертации. Мне дали стипендию на годичное обучение в университете в Киото. Там я бы мог написать работу о Догэне и сделать академическую карьеру. Но в Киото я понял, что пришло время наконец осуществить мою мечту о монашеской жизни.
Мне было 24 года, - с тех пор, как я впервые познакомился с дзэн, прошло уже восемь лет. Если в ближайшее время я не брошу всё, однажды из меня получится специалист по Догэну, а этого мне хотелось меньше всего.

В 1992 году, через два года после моего первого визита, я снова стучался в дверь монастыря Антайдзи. Весной 1993 меня посвятил в монашеский сан учитель (настоятель - "docho") Мияура роси. Данное мне при этом имя Мухо (Muhō) означает «нет направления», «открытый на все стороны». Я сам его выбрал, потому что дзэн-монах живёт как рыба в воде – свободный плыть в любую сторону, всюду чувствуя себя в родной стихии.

После моего первого пребывания в Антайдзи я знал, как трудна работа с натуральным хозяйством. А теперь добавились обязанности монаха. Мне приходилось делать всё то, чего никто больше делать не хотел: чистить туалет, жечь мусор, готовить комнаты для гостей, а после их отъезда стирать простыни.

Больше всего времени я тратил на уход за двумя монастырскими козами. Козу Юки надо было каждый день доить, мне как городскому человеку это было непросто. Ещё был козёл Тарё, который часто бывал в плохом настроении. Он не только был посильнее Юки, - что делало работу с ним труднее, - от него еще и разило насыщеннее. Когда я, наконец, возвращался на кухню с ведром молока, от меня несло не только моим пóтом.

Часто мне не хватало времени даже на то, чтобы почистить зубы после еды. Но отсутствие у монаха дзэн времени на себя - нечто само собой разумеющееся, это не обсуждают. Все 24 часа в сутки посвящены практике дзэн, в монастыре это означает - служение сангхе (общине).
Здесь никого не интересовало, что хочет сказать новичок. Ты обязан подчиняться, даже если то, что говорят старшие монахи, кажется лишенным смысла.

Работа на кухне была тоже не из простых.
На мой вопрос, нет ли в жизни дзэн-монаха дел поважнее, чем еда, ответ был: «Когда ты - повар, ничего более важного, чем еда, нет!»
- А как же дзадзэн? Разве мы здесь не для практики дзадзэн?
- Когда ты сидишь в зале для медитаций, не думай ни о чём, кроме сидения. Но когда стоишь на кухне, не думай ни о чём, кроме приготовления пищи. Кто сказал, что одно важнее другого?

Монах дзэн не даёт обета жить в монастыре всю жизнь. Но в Антайдзи говорят: оставайся минимум на десять лет, потому что в таком случае бессмысленно считать дни, подобно Робинзону Крузо.

Я постоянно сталкивался с внутренними и внешними препятствиями. Разрыв сухожилия усложнял и работу, и сидячую медитацию. Меня мучила боль в желудке, от которой я пытался избавиться с помощью поста, после чего она лишь усилилась; зимой страдал от геморроя. А однажды отказался исчезнуть спазм в икроножной мышце левой ноги, из-за чего я почти утратил чувствительность левой ступни. Одним словом, я дошел до точки.
Мой учитель, конечно, уже давно всё видел. Но он сказал: «Ты ничего не значишь!»

Позже я узнал, что, как «Ты создаешь Антайдзи!» в адрес новичков, фразу «Ты ничего не значишь!» он повторял часто, - только адресовал её прожившим в Антайдзи несколько лет.
Еще позже я понял, что оба эти высказывания составляют одно целое, как две стороны одной медали. Если я хочу создать Антайдзи, чтобы изменить мир, то должен начать с себя. Но это не значит, что я всё делаю так, как мне хочется, и что всё будет по-моему. В конце концов, жизнь в Антайдзи - это жизнь в общине. «Ты ничего не значишь!» - то есть, забудь личные интересы и успокойся.

В дзэн совместное проживание монахов описывают с помощью метафоры: словно груда камней, они ударяются друг о друга и стирают неровные грани до тех пор, пока из булыжников не превратятся в сверкающие драгоценные камни. Именно это и есть сангха дзэн - место, где неогранённые личности сглаживают эгоизм друг друга. И иногда это больно.

Впервые под осенним дождём копаясь в грязи, я считал дни до зимы, - когда для нас, монахов, наступало время чтения книг. Зимой каждый день на столе был один и тот же суп с немного заплесневелой картошкой, - и я радовался весне. Но весной всегда не хватало пищи и приходило время самой изнурительной работы: расчистить дороги, обработать овощные поля, посадить рис. Тогда меня подстёгивала надежда на лето - то есть, свежие овощи и возможность в свободный день съездить к морю.

На второй год мне стало труднее: я знал, что каждый сезон приносит свои осложнения, и если я хочу изменений, то сам должен что-то делать - но я просто не знал как!

Перезимовав в Антайдзи вторично, я потерял всякую надежду. От побега меня удерживали снега и убеждение, что если я не смогу выжить в Антайдзи, то не выживу нигде. В то время сомнения мучили не только меня: Дзиун, который когда-то встретил меня у автобуса, поссорился с учителем и ушёл. И Сэйрю, молодой монах, живший в Антайдзи уже вторично, решил ещё раз попробовать мирскую жизнь. Тогда же нас достигли вести о крупном землетрясении, разрушившем город Кобэ [17 января 1995 года], который расположен к югу от гор. Ощущение своей беспомощности усилилось из-за бессилия помочь людям в беде.

Недели и месяцы я жил как зомби. Лишь годы спустя, читая книги по психологии, я понял, что у меня была депрессия.

Весной 1995 я упаковал свои книги в коробки и отправил в Германию, чтобы в любой момент с лёгкой поклажей на плечах покинуть монастырь. Я посвятил в свои планы Тайдзюна, который к тому времени жил в своем монастыре недалеко от Антайдзи. Он сказал: «Я с самого начала видел, что для такого юного умника как ты Антайдзи неподходящее место. Но охота тебе возвращаться в Германию неудачником? Тебе нужен более строгий монастырь!».
Осенью, проведя здесь два полных года, я покинул монастырь Антайдзи.
Через несколько дней я стоял на коленях перед воротами рекомендованного мне Тайдзюном монастыря Риндзай Сайфукудзи в Киото. Он славился царившей там строгостью.

«Хорошо там, где нас нет». Неудовлетворенность и счастье неотделимы друг от друга - они как две стороны одной медали. Речь идёт не о том, чтобы освободиться от нашего недовольства, а о том, чтобы открыться ему.

Мой путь в Антайдзи, Мухо Ноельке

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...