Wednesday, November 30, 2011

отрывки из книги дзэн-настоятеля Мухо/ Muho Noelke

Я доволен своей жизнью и не очень доволен самим собой.
(Мишель Фуко, французский философ, 1926-1984)

Несколько недель после гибели моего учителя стали самыми трудными в моей жизни.
Меня попросили возглавить монастырь, пока будет решён вопрос о преемнике. Мастер не оставил завещания, и все четыре ученика, которым, как и мне, он передал дхарму, уже работали в своих монастырях или имели другие обязательства. Некоторые уже женились, и их жёны не хотели переезжать в горную глушь. Поэтому мне сказали: «Ты единственный, у кого нет дел. Присмотри за Антайдзи несколько недель».
Так я оставил свою хижину в парке и снова отправился в горы.

...Женщины, как всегда в Японии, играли за кулисами бóльшую роль, чем признавали их мужья. Казалось, что жена Оябу смотрела на Антайдзи как на свою собственность, поскольку её отец купил монастырский участок в Киото 30 лет назад и заново построил здание на его нынешнем месте в горах. Вдова Мияура, бывшая одноклассница жены Оябу, не хотела позволить сопернице себя изгнать. Она уехала из монастыря за полгода до несчастного случая, чтобы ухаживать за своими родителями, но теперь вдруг вернулась и пыталась заменить Мияура в качестве настоятеля...

Тогда как женщины усиленно плели интриги, а остальные выражали разные мнения, мне надо было позаботиться о том, чтобы дзэн-монастырь функционировал. Должны были проводиться дзадзэн и сэссины, надо было обрабатывать поля. Уже давно протекала крыша, и надо было заново покрасить стены. Монастырь был похож на развалины...
Но самым важным заданием, которое предстояло выполнить, была подготовка к церемонии 100-го дня после смерти Мияуры в конце мая, когда останки мастера положат в гроб. Ожидалось прибытие 70 гостей, в основном священников, которые когда-либо жили в Антайдзи, и у которых было своё мнение насчет того, как надо вести Антайдзи.

Во время церемонии памяти Мияура произошёл конфликт между мной и Оябу. Он записал воспоминания о своём умершем ученике, где не скупился на оскорбления. Кроме прочего, он объяснял аварию (не совсем безосновательно) склонностью Мияуры к алкоголю и привычкой внезапно засыпать, и говорил, что Мияура заслужил такую смерть. Я отказался раздавать тетрадки с этими воспоминаниями гостям - содержание едва ли подходило к церемонии поминовения, где присутствовали близкие родственники Мияуры.

...После церемонии многое стало проще. Оябу, также как и Тайдзюн, порвал с Антайдзи, вдова Мияура вернулась к своим родителям, и в монастыре вдруг оказались лишь я и Томоми. Потом пришёл Куматян, молодой японец, который услышал об Антайдзи во время путешествия по Индии. Он помогал нам в первый год с работой на полях.
Осенью Томоми забеременела и решила провести зиму в Осаке, чтобы всегда быть недалеко от больницы. Куматян тоже переехал в храм на юге.
Эсин, мой старший брат-монах, который тогда уже жил в Америке, узнал, что я проведу зиму в Антайдзи в полном одиночестве и тут же приехал. Без него я едва ли выдержал бы одиночество в покрытых снегом горах и разлуку с женой. Томоми вернулась только весной, а в начале июня 2003 родилась наша дочь Мэгуми.

...В начале зимы к нам пришёл Фунами, молодой японец, который безуспешно пробовал свои силы на нескольких работах, пока его отец не посоветовал стать дзэн-монахом. С ним я провёл свою вторую зиму в Антайдзи. Томоми с дочкой на это время уехали в Осаку - куда переезжали и во все остальные зимы. В декабре 2004 родился наш сын Хикару. С весны 2005 года я был очень занят: надо было заботиться о посетителях монастыря, и помогать Томоми в уходе за детьми.

В этот – третий мой – год остались на более длительное время несколько посетителей монастыря, некоторые из них даже решились стать в Антайдзи монахами... У нас монахи и монахини живут вместе в одном монастыре, что не вполне типично.

Дзикисин, 26-летний японец, первый, кто «для начала» решил остаться в Антайдзи 10 лет. Утияма роси в Киото однажды посоветовал каждому ученику оставаться на 10 лет, потом ещё на 10 лет, а наконец ещё на 10 лет.

Четвертая зима с тех пор, как я стал настоятелем, была первой, когда в Антайдзи зимовали больше двух человек, нас было восьмеро. К счастью, - потому что это была зима с рекордным количеством выпавшего снега.

В Антайдзи постоянно приходят и уходят люди, сейчас тут часто живут более 20 человек. Почти две трети прихожан – с Запада, поэтому английский стал в монастыре языком общения. Это часто приводит к недоразумениям, потому что не все японцы говорят по-английски. И кто-нибудь вопрошает: «Почему вы не говорите на английском? Это же язык всего мира!» Тогда как японцы, конечно, удивляются, почему европейцы и американцы отказываются учить язык страны, в которую приехали.
Различны не только сами языки, но и традиции, формы общения на Востоке и Западе. Жители Запада напрямую высказывают своё мнение. Японцы, напротив, пытаются подстроиться под настроение группы, не заводя споров по каждому поводу. А если высказывают своё мнение, то лишь намёками. Мне как настоятелю не всегда легко перекинуть мост между этими двумя сторонами.

...я ни в коем случае не хочу, чтобы в Антайдзи было так, как в Сайфукудзи. За год там я кое-чему научился, но не думаю, что многие люди готовы подвергнуться такому грубому обращению. Да это и не нужно, ведь в Антайдзи приходят взрослые люди по собственному желанию, их не нужно принуждать практиковать дзэн.

Нами иногда интересуется полиция, ведь здесь, в труднодоступных горах, живёт много иностранцев. Чем они занимаются целый день? Жизнь и работа на 50 гектарах земли, с тракторами, бульдозерами и экскаваторами, очевидно, возбуждает подозрение, что мы здесь вооружаемся для атаки на общество, как это было более десяти лет назад (тогда псевдобуддийская секта Аум Синрике пустила в метро в Токио нервнопаралитический газ, от которого умерло 12 человек и 5 000 было ранено).
Мне регулярно звонит уполномоченный полиции по борьбе с терроризмом:
- У вас там, наверху, есть арабы?
- Нет, к сожалению, сейчас арабов нет.
- Какие-нибудь другие азиаты?
- Два японца. Вам нужны их личные данные?
- Нет, спасибо. Сообщите нам, пожалуйста, если появятся арабы!

Сегодня я снова зарабатываю себе на жизнь, как и многие азиаты: топчусь на вязких полях, пропалывая сорняки, копаю картошку, рублю деревья для плиты на кухне и котла ванной. Это не означает, что я или монастырь полностью независимы от подаяний.
Учение об «отпускании», которое так важно для нашей практики, нужно согласовать с заботой о хлебе насущном.
...раз в год мы на неделю едем в Осаку, чтобы собирать подаяния для монастыря. Летом помогаем проводить церемонии в других храмах, у которых больше денег. Но как настоятель я не получаю зарплаты.

Определенности и гарантий, которых мы так жаждем, в жизни не бывает. Что будет со мной, с моей семьей и Антайдзи через 10 или 20 лет, сегодня мне неведомо. Я могу только отдавать всего себя - каждый день.

...Томоми - это мать, о которой в детстве мечтал я сам. И я тоже хочу постараться сделать всё, что в моих силах, чтобы у наших детей было счастливое детство.
Помогает то, что в Японии - как уже упоминалось, - совсем иначе обращаются с детьми, чем на Западе. Например, детские коляски появились в Японии совсем недавно. Японские матери и бабушки предпочитают давать ребёнку почувствовать тепло своих тел, так дольше сохраняется связь; пока наши дети не научились ходить, они были на руках у Томоми или у меня, а во время работы - в кармане-платке за спиной.
Манеж - ещё одно изобретение, которое в Японии почти не используется.
...японские квартиры гораздо более ориентированы на детей, чем немецкие: в комнате почти нет мебели - нет стульев и столов, на которые можно было бы залезть и упасть оттуда, а также нет никаких дорогих украшений, которые дети могли бы сломать. Нет невидимой стены между миром взрослых и детей.
Ночью японские дети ещё долго остаются со своими родителями.

...Я хочу, чтобы мои дети всегда чувствовали себя желанными в этом мире – я это чувство изведал очень поздно.

Всё, что говорит или делает мастер, похоже на палец, который показывает на луну, как говорят в Дзэн.
Речь идёт не о пальце, а о луне. Не мастер в центре внимания, а то, чтó он сообщает своим ученикам. Если ученик зацикливается на личных странностях своего мастера, это словно он замечает грязный ноготь на указательном пальце, вместо того, чтобы смотреть на луну, на которую тот указывает.
«Ты создаёшь Антайдзи!», «Ты ничего не значишь!».
Даже если бы кроме этого Мияура ничего не сказал, уже было бы достаточно, чтобы указать мне направление.

Я постоянно только теряю, теряю, теряю...
(Синью Мияура, японский мастер Дзэн, 1948-2002)

Мухо Ноельке «Мой путь в Антайдзи»

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...