Monday, November 28, 2011

Мухо о счастье и жизни в парке/ Muho's life in the park

В дзэн говорят: «Каждый день - хороший день». Но вопрос в том, что нужно сделать, чтобы каждый день стал действительно хорошим днём? Что нужно иметь, чтобы наслаждаться каждым отдельным днём? И ответ такой: абсолютно ничего! Ничего не нужно иметь или делать, чтобы быть счастливым. Тебя просто постоянно водит за нос мысль, будто надо делать то или иметь это. Когда наконец-то поймешь, что это просто глупая выдумка, каждый день будет хорош.
-Кодо Саваки-

Одна из книг, которую я прочел в свободное время в Буссиндзи, был написана Виктором Франклом. Это был японский перевод трёх лекций, прочитанных еврейским неврологом после освобождения из концентрационного лагеря в 1945 году. (см. также)

Ты сам делаешь жизнь такой, какой она кажется тебе. Один считает её бесконечно длинной и обременительной, другой слишком короткой, чтобы наслаждаться ею. Но может ли быть один вдох слишком длинным или слишком коротким? Нет. Однако мы часто теряем это вечное мгновение из виду.
Мы должны жить так, как будто бы уже давно были мертвы. Саваки роси говорит:
«Подумай обо всём с точки зрения смерти. Все твои проблемы растворятся, как только ты прекратишь ломать над ними голову».

«Есть простой способ быть счастливым. Не делай ничего, о чём ты знаешь, что не должен этого делать. Отождествляй себя со страданием всех существ. Слушай то, что говорят другие. Отдай всё тем, кому нужна твоя помощь. Не бойся никаких трудностей и отпусти свои тысячи желаний, забот и мыслей. Это означает быть счастливым. Не ищи ничего другого».
-Догэн Дзэндзи-


**
Три первых дня в палатке я не думал, что бездомная жизнь моя продлится долго. Каждый раз, слыша шаги, я готовился к встрече с полицией. Кто потерпит в парке бродягу-иностранца? Но всё было спокойно, и только через пару недель я нашёл записку, прикрепленную к палатке: «Пожалуйста, немедленно уберите из парка данный объект. В противном случае он будет конфискован именем города Осаки. Управление парка». К тому времени я успел привыкнуть к свободе и эта угроза прозвучала как изгнание из райского сада. Я посоветовался с Хироси, на чьей палатке была такая же записка, а он сказал: «Не волнуйся, людям из паркового управления платят, чтоб они развешивали такие записки. Сорви её, и следующие две недели тебя никто не тронет».

Так и вышло. Кроме записок, которыми управление парка регулярно извещало, что наше присутствие нежелательно, никаких проблем не было. Но со своей стороны, бездомные делали всё, чтобы не обращать на себя внимания. Нигде в парке не было так чисто, как в той части, где были наши палатки, потому что ежеутренне их обитатели подметали вокруг своих жилищ. У многих перед входом стояли горшки с цветами, перед некоторыми мирно спали собаки на поводках. И о том, чтобы публичные туалеты в парке всегда оставались чистыми, заботились бездомные. Это поселение бездомных напоминало мероприятие под лозунгом «Сделаем нашу деревню краше» в немецкой провинции.

Большинству жителей парка было около 50 лет. Они потеряли работу во время затяжного экономического кризиса в 1990-х, и теперь зарабатывали, собирая и сдавая тару из-под напитков. За кило алюминиевых банок скупщики металлолома платили 100 йен, а в среднем за ночь собирали около 8 кг - 500 банок, за которые сборщик получал 6 евро. С этого в парке можно было пожить. В Super Tamade, японском супермаркете, можно было купить пачку вермишели за 29 иен, кусок тофу за 19 иен, вареный рис стоил 78 иен, крокеты 35 иен - тот, кто приходил пораньше, покупал их ещё тёплыми.

За полгода, что я прожил в парке, мне никогда не пришлось беспокоиться о сохранности вещей, а тем более о собственной безопасности. Уходя днем, я оставлял паспорт и немного денег, что были, в палатке. Когда меня позднее вызвали в Антайдзи, моё жилище оставалось без присмотра три месяца. За это время туда никто не входил.

Запомнилось, как один репортёр делал для телевидения документальный фильм о бездомных и спросил одного парня, который ледяной водой мылся зимним утром в общественном туалете, как часто он это делает. «Каждый день, - был ответ. – Я моюсь ради окружающих, чтобы не обременять их своим запахом. (см. статью) К тому же холодная вода полезна для здоровья».

В первую очередь думать о других - это добродетель, повсеместная в Японии, но особенно заметная в парке, среди бездомных. Тот, кто крал и присваивал чужое, вряд ли оказался на улице во время экономического кризиса. Бездомные, которых я повстречал, не были жестоки к другим, - в парке оказались самые лучшие. Никто из них не пошёл на сделку с какими-то политическими и религиозными группами, стремившимися использовать бездомных в своих целях. Большинство стихийных митингов устраивались из добрых побуждений, нам иногда раздавали рис и суп. Мешала только навязчивость любителей улучшать мир, - обычно они просто скрывались здесь от личных проблем, проповедуя обитателям парка, как им жить.

Я, напротив, стремился учиться у бездомных и делить с ними жизнь. У меня не было плана, я лишь хотел каждый день (с 6 до 8 утра, по субботам с 7 до 9 вечера) практиковать дзадзэн. В моем распоряжении были все 24 часа в сутки, но два часа дзадзэн были нитью, дававшей моей жизни направление. Я хотел дать городу дзэн-додзё, открытое всем сторонам. Здесь, в парке, я наконец мог воздать должное собственному имени, Мухо - без направлений, туда, куда ведёт дорога под ногами.

За отсутствие стен приходилось платить. В Японии мало мест для репетиций музыкантов-любителей, поэтому многие из них встречаются после работы в парке. В тёплые ночи гремело на каждом углу. Неподалеку от моей палатки собрались любители духовых инструментов, под стеной стучал барабанщик. Но никто никому не мешал, и этот огромный оркестр давал мне новые уроки приятия и открытости.

По утрам, когда музыканты расходились, я в одиночестве сидел на стене. Я был невесел – особенно если к тому же шел дождь: «Я здесь, чтобы у вас, жители города, был шанс практиковать дзадзэн. Почему никто не приходит?» Нет (снова приходилось напоминать себе), я сижу здесь бесцельно, ни для кого и ни для чего.

Поздней осенью в парке стало тише, но и холоднее, особенно досаждала пронизывающая влажность. Палатка защищала меня от дождей, но футон был всё время мокрый. Высушить его я не мог, солнце едва пробивалось сквозь ветки деревьев. Меня мучили боли в спине, а воспалившийся мочевой пузырь каждый полчаса гнал в туалет. Эти сложности удалось уладить, когда я нашёл старые железнодорожные рельсы: положил на них доски и поставил палатку на подобие опор. Чтобы лучше защититься от дождей, я заодно соорудил из досок стены. Для крыши я использовал прозрачный полиэтилен, купленный в магазине стройматериалов. Благодаря этому в новой хижине было светло, а когда появлялось солнце, быстро теплело. Один торговец матрасами-татами отдал мне штук 18 старых татами из рисовой соломы. После Нового года моё жилище было закончено. Теперь там не только тепло и сухо, но даже уютно.

«Счастье подобно луне, отражающейся в воде. Она светит ясным светом даже в маленькой лужице. Вся луна и всё небо умещаются даже в одной капле росы на травинке. Капля не противится луне, и ты не должен противиться своему счастью. Не ищи вчерашнее или завтрашнее счастье: когда ты хочешь быть счастливым, если не сию секунду на этом самом месте?»
-свободный перевод, Догэн Дзэндзи-

Постепенно появлялось всё больше людей, которые посещали мой дзэн-додзё. Вначале я раздавал приглашения, когда просил милостыню, - правда, без особого успеха. Большинство людей узнавали о группе дзэн из бесплатных объявлений в журналах и через интернет.
(фото из альбома)

Некоторых я знал еще по Антайдзи. По воскресеньям приходила Кихара, молодая японка, которая жила в Антайдзи во время летних каникул. Днём она работала в супермаркете, чтобы оплатить обучение на юриста в вечернем университете. Потом пришёл Яманака, японец моего возраста, тоже бывавший в Антайдзи. Он жил со своими родителями в Осаке и несколько лет мечтал стать монахом дзэн, но пока не решался связать себя с одним учителем. Он приходил ко мне и помогал строить хижину. Кихара часто приносила поесть что-нибудь горячее. Потом она одолжила мне свою газовую плиту, и после дзадзэн я угощал своих гостей чаем.

С Осю, искателем счастья, я два года жил в Антайдзи. Однажды мы столкнулись на углу: оба просили милостыню и были поражены неожиданной встречей. Сейчас Осю тоже жил в палатке, но не в парке, а в горах Икома на востоке Осаки. Я пригласил его практиковать дзадзэн, и приходя в Осаку просить милостыню, по утрам он шел в парк. В декабре мы даже провели недельный сэссин на городской стене.
Марика преподавала немецкий в языковой школе. Она приехала из Дюссельдорфа и раньше медитировала с тибетскими ламами. Только после её отъезда в Германию я понял, что она меньше интересовалась практикой, чем мной, немецким бомжом в японском парке.

Два-три раза в неделю я шёл просить милостыню. Обычно японцы очень щедры к монахам, и я собирал достаточно денег на нескольких последующих дней. В другие дни я шёл в бесплатное интернет-кафе неподалеку, поработать над своим вебсайтом.
Вскоре появилась страничка моей дзэн-группы «Рутэнкай», что можно перевести как «Община плывущих облаков» - «рутэн» значит непрерывные перемены, которым подвержено всё в мире. ...я даже приобрёл мобильный телефон, чтобы со мной могли связаться.

Бродягой в парке Осаки я начал переводить Кодо Саваки роси – его цитаты часто встречаются в этой книге.
Перевод этих изречений, представляющих собою суть его учения, изначально был практикой для меня самого. Но по мере продвижения работы мне захотелось, чтобы и другие могли их прочесть. Прекрасно помню солнечные осенние дни, когда я сидел на дворцовой стене за переводом книги, которая появилась в 2005 году под названием «Тебе». С наступлением темноты я садился в вестибюле соседнего отеля, где начисто переписывал свои записи, а на следующий день перепечатывал это всё на компьютере. Черновики я выбрасывал, как только текст появлялся он-лайн - моё доверие к интернету, совершенно новому для меня средству коммуникации, было безграничным. Но однажды после Нового года моя страничка в Сети вдруг исчезла! ...совсем как плывущие облака, ставшие девизом моей жизни в парке. Я знал о непривязанности, но труда многих месяцев было все-таки жаль.

За два с половиной месяца до того, как судьба оторвала меня от жизни в парке, я встретил Томоми. Как и с большинством других участников дзэн-группы, мы познакомились через интернет. Она искала кого-то, чтобы пообщаться на философские темы. Я предложил ей практиковать дзадзэн в парке. До утра она работала в баре в Минами, квартале развлечений на юге Осаки. Парк находился по пути домой, и однажды утром после работы она зашла сюда. После дзадзэн мы проговорили за чаем на дворцовой стене, пока не наступил вечер и ей снова пора было на работу. А после своего второго визита она перебралась ко мне в палатку. То, что из парка ей было ближе добираться на работу, было не единственной причиной. Решительность, с которой она искала свой жизненный путь, и мой стиль жизни стали основой неудержимой взаимной симпатии. У Тотоми был университетский диплом, но она не хотела стать служащей в крупной фирме.

В середине февраля 2002 года в парке цвели сливы, приятный ветерок доносил аромат в мою хижину. Был День Святого Валентина, на вечер назначено свидание с Томоми. До этого я хотел заскочить в интернет-кафе проверить почту. Только сел за компьютер, как зазвонил телефон - это был Тайдзюн, о котором я уже давно не слышал.
«Мне только что звонили, Мияур попал в аварию. Его сердце остановилось».
«Сердце остановилось? Что это значит... он ещё жив?»
«Я не знаю», сказал Тайдзюн и повесил трубку.
Через пару минут – новый звонок. На этот раз Оябу: «Мияура умер».
Я бросился к своей хижине, схватил рюкзак - и вскоре сидел в поезде, следовавшем в сторону Антайдзи. Лишь поздно вечером, перед самым прибытием, я дозвонился Томоми: «Сегодня вечером мы, к сожалению, не сможем увидеться».

Мухо Ноельке «Мой путь в Антайдзи»

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...