Tuesday, January 03, 2012

Пушкин, "застольные беседы"/ Pushkin, Table-Talk (1834-1836)

Английское название рукописного сборника анекдотов и размышлений подсказано было Пушкину, возможно, только что вышедшим в Лондоне изданием застольных бесед любимого Пушкиным поэта Кольриджа «Specimens of the Table-Talk of the late Samuel Taylor Coleridge. In two volumes», London, 1835 («Образцы застольных бесед покойного Самуэля Кольриджа. В двух томах», Лондон, 1835). Пушкин приобрел эту книгу и пометил в ней: «купл. 17 июля 1835 года, день Демид. праздн., в годовщину его смерти».

Суворов наблюдал посты. Потемкин [Г. А. (1739—1791) — знаменитый деятель екатерининской эпохи, фаворит Екатерины II] однажды сказал ему смеясь: «Видно, граф, хотите вы въехать в рай верхом на осетре». Эта шутка, разумеется, принята была с восторгом придворными светлейшего. Несколько дней после один из самых низких угодников Потемкина [С. Ф. Уваров (ум. в 1788 г.), флигель-адъютант Екатерины II, отец реакционного деятеля, министра народного просвещения, врага Пушкина, С. С. Уварова], прозванный им Сенькою-бандуристом [«он мастер был играть на бандуре и с нею в руках плясал вприсядку»], вздумал повторить самому Суворову: «Правда ли, ваше сиятельство, что вы хотите въехать в рай на осетре?» Суворов обратился к забавнику и сказал ему холодно: «Знайте, что Суворов иногда делает вопросы, а никогда не отвечает».

* * *
Человек по природе своей склонен более к осуждению, нежели к похвале (говорит Макиявелль, сей великий знаток природы человеческой). [начальные слова «Рассуждения по поводу первой декады Тита Ливия» Макиавелли]

Глупость осуждения не столь заметна, как глупая хвала; глупец не видит никакого достоинства в Шекспире, и это приписано разборчивости его вкуса, странности и т. п. Тот же глупец восхищается романом Дюкре-Дюмениля [Ф.-Г. (1761—1819) — французский писатель, автор многочисленных «моралистических» романов, пользовавшихся успехом у широкой публики] или «Историей» г. Полевого, и на него смотрят с презрением, хотя в первом случае глупость его выразилась яснее для человека мыслящего.

* * *
Отелло от природы не ревнив [сходная мысль была высказана Кольриджем в книге «Specimens of the Table-Talk...»] — напротив: он доверчив. Вольтер это понял и, развивая в своем подражании [в трагедии «Заира». Приведенный Пушкиным стих взят из первого действия, пятой сцены] создание Шекспира, вложил в уста своего Орозмана следующий стих:
Je ne suis point jaloux ... Si je l'étais jamais!.. [Я не ревнив... Если бы я ревновал когда-нибудь!.. (фр.)]

* * *
Однажды маленький арап [прадед Пушкина по матери, Абрам Петрович Ганнибал], сопровождавший Петра I в его прогулке, остановился за некоторою нуждой и вдруг закричал в испуге: «Государь! Государь! из меня кишка лезет». Петр подошел к нему и увидя, в чем дело, сказал: «Врешь: это не кишка, а глиста» — и выдернул глисту своими пальцами. Анекдот довольно не чист, но рисует обычаи Петра.

* * *
Дельвиг однажды вызвал на дуэль Булгарина. Булгарин отказался, сказав: «Скажите барону Дельвигу, что я на своем веку видел более крови [Булгарин участвовал в ряде войн — сперва в русской армии, в походах против Франции (1807), в Финляндии (1808), а затем во французской армии в походах Наполеона (1811—1812) против Италии, Испании и России], нежели он чернил».

---
Конфликт между Дельвигом и Булгариным был вызван недостойным поведением Булгарина, встретившего в штыки новый литературный альманах «Северные цветы», организованный Дельвигом. Обострился конфликт в конце января 1825 г., когда, по-видимому, Дельвиг и вызвал Булгарина на дуэль. Ликвидирована история была в конце апреля 1825 г., когда Рылеев, в качестве секунданта Булгарина, написал ему следующую записку:

«Любезный Фадей Венедиктович! Дельвиг соглашается все забыть с условием, чтобы ты забыл его имя, а то это дело не кончено. Всякое твое громкое воспоминание о нем произведет или дуэль или убийство. Dixit» (Он сказал (лат.), то есть: это его последнее слово). Твой Рылеев» (см. «Литературное наследство», т. 59, 1954).

* * *
Я встретился с Надеждиным у Погодина. Он показался мне весьма простонародным, vulgar, скучен, заносчив и безо всякого приличия. Например, он поднял платок, мною уроненный. Критики его были очень глупо написаны, но с живостию, а иногда и с красноречием. В них не было мыслей, но было движение; шутки были плоски.

* * *
Дельвиг не любил поэзии мистической. Он говаривал: «Чем ближе к небу, тем холоднее».

[см. также набросок "О Дельвиге":

Дельвиг долго обдумывал свои произведения, даже самые мелкие. Он любил в разговорах развивать свои поэтические помыслы, и мы знали его прекрасные создания несколько лет прежде, нежели они были написаны. Но когда наконец он их читал, выраженные в звучных гекзаметрах, они казались нам новыми и неожиданными.

Таким образом русская его Идиллия, написанная в самый год его смерти, была в первый раз рассказана мне еще в лицейской зале, после скучного математического класса.]

* * *
Сатирик Милонов пришел однажды к Гнедичу пьяный, по своему обыкновению, оборванный и растрепанный. Гнедич принялся увещевать его. Растроганный Милонов заплакал и, указывая на небо, сказал: «Там, там найду я награду за все мои страдания...» «Братец, — возразил ему Гнедич, — посмотри на себя в зеркало: пустят ли тебя туда?»

* * *
Когда Пугачев сидел на Монетном дворе, праздные москвичи между обедом и вечером заезжали на него поглядеть, подхватить какое-нибудь от него слово, которое спешили потом развозить по городу. Однажды сидел он задумавшись. Посетители молча окружали его, ожидая, чтоб он заговорил. Пугачев сказал: «Известно по преданиям, что Петр I, во время Персидского похода, услыша, что могила Стеньки Разина находилась невдалеке, нарочно к ней поехал и велел разметать курган, дабы увидать хоть его кости...» Всем известно, что Разин был четвертован и сожжен в Москве. Тем не менее сказка замечательна, особенно в устах Пугачева. В другой раз некто ***, симбирский дворянин, бежавший от него, приехал на него посмотреть и, видя его крепко привинченного на цепи, стал осыпать его укоризнами. *** был очень дурен лицом, к тому же и без носу. Пугачев, на него посмотрев, сказал: «Правда, много перевешал я вашей братии, но такой гнусной образины, признаюсь, не видывал».

6 октября 1834 г.

* * *
Дмитриев [И. И. был в 1810—1814 гг. министром юстиции] предлагал императору Александру Муравьева [вероятно, И. М. Муравьев-Апостол. С 1802 по 1805 г. был посланником в Мадриде. По возвращении не получил никакого назначения] в сенаторы. Царь отказал начисто и, помолчав, объяснил на то причину. Он был в заговоре Палена [П. А. (1745—1826) — петербургский военный губернатор в последние месяцы жизни Павла I, глава заговора против него]. Пален заставил Муравьева писать конституцию, — а между тем произошло дело 11 марта [убийство Павла I 11-го марта 1801 г.]. Муравьев хвастался в последствии времени, что он будто бы не иначе соглашался на революцию, как с тем, чтобы наследник подписал хартию. Вздор. — План был начертан Рибасом [И. (1749—1800), адмирал, подал мысль о свержении Павла I] и Паниным. Первый отстал, раскаясь и будучи осыпан милостями Павла. — Падение Панина произошло оттого, что он сказал, что все произошло по его плану [Панин Н. П. (1770—1837), вице-канцлер; ему принадлежит план объявления Павла сумасшедшим и регентства Александра. Назначенный членом Коллегии иностранных дел (фактически он был министром) тотчас же по воцарении Александра, Панин в сентябре 1801 г. был принужден просить об увольнении, а в 1804 г. ему было запрещено пребывание в столицах.]. Слова сии были доведены до государыни Марии Феодоровны [вдова Павла I] — и Панин был удален.

(Слышал от Дмитриева.)

* * *
Одна дама сказывала мне, что если мужчина начинает с нею говорить о предметах ничтожных, как бы приноравливаясь к слабости женского понятия, то в ее глазах он тотчас обличает свое незнание женщин. В самом деле: не смешно ли почитать женщин, которые так часто поражают нас быстротою понятия и тонкостию чувства и разума, существами низшими в сравнении с нами! Это особенно странно в России, где царствовала Екатерина II и где женщины вообще более просвещены, более читают, более следуют за европейским ходом вещей, нежели мы, гордые бог ведает почему.

* * *
Многие негодуют на журнальную критику за дурной ее тон, незнание приличия и тому подобное: неудовольствие их несправедливо. Ученый человек, занятый своим делом, погруженный в свои размышления, не имеет времени являться в общество и приобретать навык к суетной образованности, подобно праздному жителю большого света. Мы должны быть снисходительны к его простодушной грубости, залогу добросовестности и любви к истине. Педантизм имеет свою хорошую сторону. Он только тогда смешон и отвратителен, когда Мелкомыслие и Невежество выражаются его языком.

* * *
Графа Кочубея похоронили в Невском монастыре. Графиня выпросила у государя позволение огородить решеткою часть пола, под которой он лежит. Старушка Новосильцева сказала: «Посмотрим, каково-то будет ему в день второго пришествия. Он еще будет карабкаться через свою решетку, а другие давно уж будут на небесах».

* * *
Кречетников [М. Н. (1729—1793), генерал-аншеф, после второго раздела Польши — генерал-губернатор Литвы. Анекдот относится к 1792 г., когда Кречетников командовал русскими войсками, вторгшимися в Польшу], при возвращении своем из Польши, позван был в кабинет императрицы. «Исполнил ли ты мои такие приказания?» — спросила императрица. «Нет, государыня», — отвечал Кречетников. Государыня вспыхнула. «Как нет!» Кречетников стал излагать причины, не дозволившие ему исполнить высочайшие повеления. Императрица его не слушала; в порыве величайшего гнева она осыпала его укоризнами и угрозами. Кречетников ожидал своей погибели. Наконец императрица умолкла и стала ходить взад и вперед по комнате. Кречетников стоял ни жив ни мертв. Через несколько минут государыня снова обратилась к нему и сказала уже гораздо тише: «Скажите же мне, какие причины помешали вам исполнить мою волю?» Кречетников повторил свои прежние оправдания. Екатерина, чувствуя его справедливость, но не желая признаться в своей вспыльчивости, сказала ему с видом совершенно успокоенным: «Это дело другое. Зачем же ты мне тотчас этого не сказал?»

* * *
Будри*, профессор французской словесности при Царскосельском лицее, был родной брат Марату. Екатерина II переменила ему фамилию по просьбе его, придав ему аристократическую частицу de, которую Будри тщательно сохранял. Он был родом из Будри. Он очень уважал память своего брата и однажды в классе, говоря о Робеспиере, сказал нам, как ни в чем не бывало: «С'est lui qui sous main travailla l'esprit de Charlotte Corday et fit de cette fille un second Ravaillac» [Это он тайно обрабатывал мысль Шарлотты Кордэ и сделал из этой девушки второго Равальяка (фр.). Равальяк (1578—1610) — убийца французского короля Генриха IV]. Впрочем, Будри, несмотря на свое родство, демократические мысли, замасленный жилет и вообще наружность, напоминавшую якобинца, был на своих коротеньких ножках очень ловкий придворный.

Будри сказывал, что брат его был необыкновенно силен, несмотря на свою худощавость и малый рост. Он рассказывал также многое о его добродушии, любви к родственникам, еtс. еtс. В молодости его, чтоб отвадить брата от развратных женщин, Марат повел его в гошпиталь, где показал ему ужасы венерической болезни.

-----
*Де Будри Давид Иванович (1756—1821), приехал в Россию в 1784 г. (до революционной деятельности Марата) воспитателем детей В. П. Салтыкова. Впоследствии преподавал в Петербурге французский язык в пансионах, гимназии и частных домах, а при основании лицея был назначен его профессором. Однокурсник Пушкина М. А. Корф в своей записке о Пушкине писал, что Будри «один из всех данных нам наставников вполне понимал свое призвание, как человек в высшей степени практический, и наиболее способствовал нашему развитию, отнюдь не в одном познании французского языка» («Современник», 1863, т. 97, № 7).

* * *
Какой-то лорд, известный ленивец, для своего сына пародировал известное изречение: «Не делай никогда сам то, что можешь заставить сделать через другого». N, известный эгоист, прибавил: «Не делай никогда для другого то, что можешь сделать для себя».

А.С.Пушкин. Собрание сочинений в 10 томах. Том 7

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...