Tuesday, May 22, 2012

Г. Д. Торо: о чтении как благородном духовном упражнении / Thoreau, Walden, about reading

Чтение

Мое уединение больше любого университета благоприятствовало не только размышлениям, но и серьезному чтению, и хотя обычная библиотека была мне недоступна, я, как никогда раньше, ощутил влияние тех обошедших весь мир книг, слова которых писались первоначально на древесной коре, а ныне лишь переписываются время от времени на полотняной бумаге. Как говорит поэт Мир Камар Уддин Маст [Мир Камар Удин Маст – индийский поэт XVIII в]:

«Обозреть все области духовного мира, не сходя с места, - это мне было дано через книги. Опьянеть от одного стакана вина эту отраду я вкусил, когда отведал напитка эзотерических учений».

Хорошее чтение - т.е. чтение подлинно хороших книг в надлежащем духе - благородное дело, требующее от человека больших усилий, чем любое из принятых ныне занятий. Для него нужна такая же подготовка, какую проходили атлеты, всецело посвящавшие себя своей цели. Книги надо читать так же сосредоточенно и неторопливо, как они писались. Умения говорить на языке, на котором они написаны, еще недостаточно, ибо между языком устным и письменным, языком, который мы слышим, и языком, на котором мы читаем, - расстояние немалое. Первый недолговечен, это - звук, речь, говор, нечто животное, чему мы бессознательно, как животные, научаемся от матерей. Второй воплощает зрелость и опыт первого; если первый - язык наших матерей, то второй язык отцов, тщательно отобранные средства выражения, слишком значительные, чтобы просто ловить их на слух; для овладения ими надо родиться заново. В Средние века толпы, умевшие всего лишь _говорить_ по-гречески и по-латыни, не могли, по случайности рождения, _читать_ написанные на этих языках гениальные творения, ибо это был не тот греческий и не та латынь, которые они знали, но утонченный язык литературы. Этот благородный язык Греции и Рима был им незнаком, самые рукописи были для них негодным хламом, и они предпочитали им дешевую современную литературу. Но когда у народов Европы появилась своя, пусть еще грубая, письменность, удовлетворявшая потребностям их развивавшихся литератур, тогда возродилась и ученость, и из глубины веков ученым стали видны сокровища древней культуры. То, чего не могла _слышать_ уличная толпа Рима и Греции, сумели спустя много веков прочесть несколько ученых, и только ученые читают это до сих пор.

Неудивительно, что Александр возил с собой в походы «Илиаду» в драгоценном ларце. Писанное слово - драгоценнейшая из святынь. Из всех произведений искусства это и самое близкое нам, и самое универсальное. Оно ближе всего к жизни.

Творения великих поэтов еще не прочитаны человечеством - ибо читать их умеют лишь великие поэты. [// Сэлинджер!] А массы читают их так же, как они читают по звездам - в лучшем случае, как астрологи, но не астрономы. Большинство людей научаются читать лишь для удобства, как учится считать ради записи расходов и чтобы их не обсчитали. Но о чтении как благородном духовном упражнении они почти не имеют понятия, а между тем только это и есть чтение в высоком смысле слова, - не то, что сладко баюкает нас, усыпляя высокие чувства, а то, к чему приходится тянуться на цыпочках, чему мы посвящаем лучшие часы бодрствования.
...В результате - притупление зрения, застой кровообращения, общее размягчение мозгов и ослабление всех умственных способностей.

Лучшие книги не читаются даже теми, кого считают хорошими читателями.

Для многих людей новая эра в их жизни началась с прочтения той или иной книги.

То, что нам сейчас кажется невыразимым, где-то, может быть, выражено.

«Уолден, или Жизнь в лесу»
(Генри Дэвид Торо)

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...