Wednesday, December 12, 2012

откровенно - это всегда грубо: Жванецкий, разное/ Zhvanetsky, misc

Из чего состоит писатель?
Из мыслей, ходьбы, еды, прочитанных и написанных книг, болезней, выпивки, писем, таланта.

Из чего состоит актер?
Из текстов, репетиций, застолий, таланта, бессонницы, комплиментов.

Из чего состоит мужчина?
Из выпивки, бань, друзей, вариантов политики, рассказов о себе, подхалимажа и утренней, едрен вошь, зарядки!

Из чего состоит руководство?
Из жратвы, выпивки, подхалимажа, ломания подчиненных, смены настроений, улавливания ветра, ориентации в темноте, ухода от проблем, умения отдохнуть, невзирая на все и вопреки всему…

Из чего состоит старушка?
Из лекарств, внуков, тревоги, желудка и жевания, жевания: Слушай меня, дочка, слушай…

Из чего состоит кот?
Из одиночества, умывания, наблюдения, поисков солнышка, рыбы и блох.

Из чего состоят убеждения?
Из характера, момента, места жительства и коалиции.

Из чего состоим мы все?
Из разговоров и проклятий.

*
Очень коротко живут в этой стране люди, дома, могилы.

Почему здесь так коротко живут друзья? Поживут, поживут, приучат к себе и исчезают. Ни один не остается с тобой. Умирают, уезжают, превращаются в других.

*
Раньше читать было интереснее, чем жить. Сейчас наоборот. Сегодня нам пишут женщины! По сорок романов в месяц. Женское писательство напоминает бюро машинописи, где сидели одни женщины и оглушительно стрекотали, а им подносили все новые тексты. Теперь подносить перестали, но они так же бешено стрекочут. Наши любимые. И все такие кровожадные. По сто трупов в каждом произведении.
Вот где они раскрылись!..

2000-е, «Менеджерам России»

*
Старость – это когда умеешь то, что знаешь и смакуешь то, что делаешь.

*
Физкультура продлевает жизнь на пять лет. Но эти пять лет надо провести в спортзале.

*
Мои привычки:
есть одна вредная – хочу выпить, вторая вредная – могу выпить, третья – пью.
Что мешает стать алкоголиком – 4-я вредная привычка: трусость.
Пятая вредная – ношу одно и то же до полного истлевания на теле.
Шестая - покупать на размер меньше в расчете на похудание, затем дарить с проклятием худым.
Седьмая – покупать новое, но пользоваться старым. Относится ко всему – живому и неживому.
Полезная привычка – до беседы с врачом поговорить с его больными.
Из бесполезных привычек – пунктуален.

*
Я жду появления в Росси женщины лет 45, стройной, ухоженной, ненакрашенной, ироничной, насмешливой, независимой; с седой девичьей прической. Пусть курит, если ей это помогает; пусть будет чьей-то женой, если ей это не мешает – это неважно.
Её профессия, эрудиция второстепенны, но возраст – не меньше 45.
И юмор, и царапающая насмешка, и непредсказуемость, и ум - всё вместе в одной не редкость, одно порождает другое. Такая женщина - огромная ценность. Она вызывает в мужчине то, что не употребляется в сегодняшней жизни: честь, достоинство, даже совесть, неприменимую в наше время; твердость слова и всё прочее, что не имеет значения во время периода полового созревания целой страны. У нас в России такие женщины были. Отсюда они выехали, а там не появились.


*
Собака Даша у нас страдает. В будке, на цепи, на проволоке. Молодая, длинноногая, ласковая, но печальная. Ночами воет. Будит. Беспокоит. Встал я утром. Пришел утром к ней.
– Ты чего воешь по ночам? – спросил я Дашу. – Я же молчу, хотя верчусь, храплю, страдаю. А ты воешь, Даша, воешь. Ты чего?
– Душа болит.
– Вот не знал, что у собак душа.
– Но мы же воем.
– А мы хохочем.
– Я думала, что это лай.
– Нет, хохот. Это когда мы слышим не то, что видим. Мы начинаем хохотать. А вам кажется, что лаем. Но посмотри, я тебе и будку, и загончик, и еду...
– Нет, – сказала Даша. – Материально ничего. Но эти ночи… Ты когда-нибудь однажды ночью на цепи сидел?
– Боюсь, что да!
– В мои-то годы?
– Боюсь, что нет!
– Что же ты всего боишься, босс?
– Я каламбурю, пёс.
– А я и туда не могу. И здесь не могу. Вот, что ты сделал со мной, мой хозяин.
– Снять ошейник?
– А я уже сбегала. Музыка там. Кафе. Таких, как я, ханыг голодных…
– А я и не знал.
– А я вернулась. Я и сейчас из ошейника выдергиваюсь, смотри… А вот так надеваю…
– Значит, и сбегать не хочешь?
– Нет… Валяюсь и вою. Как луна по краю облака ударит серебром – не могу, не могу… Я не могуууу…
– Ты выть мне перестань, собака.
– А ты теперь прикинь: мне сколько?
– Год примерно. Это много?
– Да уже немало. Ты о детях что-нибудь слышал?
– Ха!
– Нас было шестеро. Нам было хорошо.
– Ну, вам и есть там было нечего.
– Зато все свои. Вот у тебя еды много, а свои есть?
– Ха…
– И меня ты вырвал, посадил на цепь. Налил миску и попрекаешь.
– Хочешь назад?
– Нет. И туда не хочу, и обратно. Конечно, здесь супы, уколы, прививки…
– Ты всем мешаешь.
– Ну выгони.
– Ты успокойся.
– Я спокойна.
– Завтра поедем знакомиться. Есть тут один… Полюбишь.
– Лучше его сюда.
– Нет… Он слишком дорогой. Так что сиди. Молчи. Нет. Нет! Молчи… Молчи…
Я вышел и сторожу приказал затянуть ей ошейник.

*
МЖ, из интервью (2001 год):

А что касается медицины... Крови я как не мог, так и не могу видеть. Смерть вызывает панику и злость. Меня так и не заинтересовало анатомическое устройство красивой женщины. На вопрос: «Что движет человеком?» - врач отвечает: «Мышцы». Мне кажется, другое.

Я не считал и не считаю любовь счастьем. Скорее, это большое несчастье для человека. Потому что она почти никогда не встречает взаимности. Любовь, которую ты обрушиваешь на другого, вызывает страх, сопротивление. Ты это преодолеваешь, прикручиваешь человека к себе. И любишь ты благодаря сопротивлению и вопреки ему. То, что мы считаем любовью, на самом деле - просто супружеская верность, привычка, привязанность. А любовь со страстью, та, которая бывает в десятом классе, никогда не кончается счастливо.

Что такое юмор? Это спасение. А что такое слезы? Это жизнь. Поэтому смех сквозь слезы – наше самое главное достижение за все годы существования.

И еще главное, чтобы они [родственники] не обижались, когда, допустим, пришли гости, мы все вместе посидели, а потом я встал и ушел. Я больше не могу. Я все понял, все слышал, все знаю. Мне кажется, жизнь уходит так быстро, что на эти разговоры нет ни времени, ни сил. Дни мелькают страшно. Как это можно замедлить?

Я перестал суетиться и стал сейчас лучше, чем тридцать лет назад. Это сто процентов. С возрастом, мне кажется, в нашу жизнь приходит что-то хорошее, ты приобретаешь вкус. Он не может появиться в молодые годы, вкус появляется позже – в одежде, в мыслях, в стиле. Так что с возрастом ты становишься лучше.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...