Tuesday, October 29, 2013

бессознательная деятельность; нравственная красота/ Tolstoy, War and Peace, vol. 4

Все оглянулись на него, не понимая того, что он хотел сказать этим. Князь Ипполит тоже с веселым удивлением оглядывался вокруг себя. Он так же, как и другие, не понимал того, что значили сказанные им слова. Он во время своей дипломатической карьеры не раз замечал, что таким образом сказанные вдруг слова оказывались очень остроумны, и он на всякий случай сказал эти слова, первые пришедшие ему на язык. «Может, выйдет очень хорошо,— думал он,— а ежели не выйдет, они там сумеют это устроить».

Графиня Елена Безухова скоропостижно умерла от этой страшной болезни, которую так приятно было выговаривать.

Рассказы, описания того времени все без исключения говорят только о самопожертвовании, любви к отечеству, отчаянье, горе и геройстве русских. В действительности же это так не было. Нам кажется это так только потому, что мы видим из прошедшего один общий исторический интерес того времени и не видим всех тех личных, человеческих интересов, которые были у людей того времени. А между тем в действительности те личные интересы настоящего до такой степени значительнее общих интересов, что из-за них никогда не чувствуется (вовсе не заметен даже) интерес общий. Большая часть людей того времени не обращали никакого внимания на общий ход дел, а руководились только личными интересами настоящего. И эти-то люди были самыми полезными деятелями того времени.

Те же, которые пытались понять общий ход дел и с самопожертвованием и геройством хотели участвовать в нем, были самые бесполезные члены общества; они видели все навыворот, и все, что они делали для пользы, оказывалось бесполезным вздором, как полки Пьера, Мамонова, грабившие русские деревни, как корпия, щипанная барынями и никогда не доходившая до раненых, и т. п. Даже те, которые, любя поумничать и выразить свои чувства, толковали о настоящем положении России, невольно носили в речах своих отпечаток или притворства и лжи, или бесполезного осуждения и злобы на людей, обвиняемых за то, в чем никто не мог быть виноват. В исторических событиях очевиднее всего запрещение вкушения плода древа познания. Только одна бессознательная деятельность приносит плоды, и человек, играющий роль в историческом событии, никогда не понимает его значения. Ежели он пытается понять его, он поражается бесплодностью.

[Примечания:
Только одна бессознательная деятельность приносит плоды... — С этим утверждением полемизировал И. С. Тургенев, когда работал над статьей «По поводу «Отцов и детей» (1869). В черновом варианте ее он писал: «...и человек, который, подобно графу Толстому, мог написать: [что] только одна бессознательная деятельность приносит плоды,— сам начертал свой [собственный] приговор» (И. С. Тургенев. Полн. собр. соч. и писем в 28-ми томах. Сочинения, т. XIV. М. — Л., «Наука», 1967, с. 355). В окончательном тексте статьи осталась скрытая полемика с Толстым и другими писателями, которые якобы не обладают «свободой» «в обширнейшем смысле — в отношении к самому себе, к своим предвзятым идеям и системам, даже к своему народу, к своей истории...» (там же, с. 108). Истоки этой полемики — в различном истолковании смысла исторического процесса, участия в нем отдельных личностей, в различных общественных симпатиях того и другого художника (см.: А. И. Батюто. Полемика Тургенева с Л. Н. Толстым в 1869 г. — «Тургеневский сборник», III. Л., «Наука», 1967, с. 135—140)].

Впечатление потери отца, соединявшееся в ее [княжны Марьи] душе с погибелью России, теперь, после месяца, прошедшего с тех пор в условиях покойной жизни, все сильнее и сильнее чувствовалось ей.
...и когда, получив одобрение тетки, губернаторша при княжне Марье заговорила о Ростове, хваля его и рассказывая, как он покраснел при упоминании о княжне,— княжна Марья испытала не радостное, но болезненное чувство: внутреннее согласие ее не существовало более, и опять поднялись желания, сомнения, упреки и надежды.

Лицо ее, с того времени как вошел Ростов, вдруг преобразилось. Как вдруг с неожиданной поражающей красотой выступает на стенках расписного и резного фонаря та сложная искусная художественная работа, казавшаяся прежде грубою, темною и бессмысленною, когда зажигается свет внутри: так вдруг преобразилось лицо княжны Марьи. В первый раз вся та чистая духовная внутренняя работа, которою она жила до сих пор, выступила наружу. Вся ее внутренняя, недовольная собой работа, ее страдания, стремление к добру, покорность, любовь, самопожертвование — все это светилось теперь в этих лучистых глазах, в тонкой улыбке, в каждой черте ее нежного лица.

Николай был поражен той особенной, нравственной красотой, которую он в этот раз заметил в ней.
... В мужчинах Ростов терпеть не мог видеть выражение высшей, духовной жизни (оттого он не любил князя Андрея), он презрительно называл это философией, мечтательностью; но в княжне Марье, именно в этой печали, выказывавшей всю глубину этого чуждого для Николая духовного мира, он чувствовал неотразимую привлекательность.

[Наташа – тело, Пьер – душа; Николай – тело, Марья – душа.]

Толстой. Война и мир. Том 4

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...