Thursday, March 13, 2014

Spleen — ощущение катастрофы, растянувшейся навечно /Central Park by Walter Benjamin

Вальтер Беньямин - Центральный парк

Особая красота начала столь многих бодлеровских стихотворений: выныривание из бездны.

Сплин как дамба против пессимизма. Бодлер не пессимист, нет, ибо для него на будущем лежит табу. Это яснее всего отличает его героизм от ницшевского. У него не найдешь рефлексии по поводу будущего, ожидающего буржуазное общество, — и это тем более поразительно, если принять во внимание сам характер его интимных записок.

Бодлер не отдается на волю никакому стилю и не имеет за собой никакой школы. Это чрезвычайно затрудняет его восприятие.

Есть две легенды о Бодлере. Первую, согласно которой он есть изверг рода человеческого и гроза буржуазии, распространил он сам. Вторая родилась после его смерти, и на ней основана его слава. В ней он предстает мучеником. Этот фальшивый теологический нимб необходимо до конца разрушить. <...>

Можно сказать, что счастье пробирало его насквозь; про несчастье такого не скажешь. [разве?] В естественном состоянии несчастье в нас не проникает.

Spleen — это ощущение катастрофы, растянувшейся навечно.

Невроз производит в сфере психической экономии товар массового потребления, принимающий там форму навязчивой идеи. В домашнем хозяйстве невротика она предстает в бессчетном количестве экземпляров как нечто совершенно равное себе.

Восхождение на Голгофу в местах остановок украшено цветами. Цветами зла.

Лабиринт — это верный путь для тех, кто всякий раз слишком рано оказывается у цели.

Азартные игры, праздношатание, собирательство — все это занятия, придуманные для противодействия сплину.

Проституция в больших городах саму женщину делает товаром массового потребления. Это абсолютно новая примета жизни большого города, придающая бодлеровскому пониманию догмата о первородном грехе его истинный смысл. И как раз старинное понятие казалось Бодлеру достаточно испытанным, чтобы охватить совершенно новый, обескураживающий феномен.

Лабиринт — это родина колеблющихся. Путь тех, кто не осмеливается дойти до цели, легко сворачивается в лабиринт. То же самое происходит с половым влечением в эпизодах, предшествующих его удовлетворению. Но то же — и с человечеством (классами), которое не желает знать, что его ожидает.

Если фантазия есть то, что придает воспоминанию соответствия, то мысль посвящает ему аллегории. Воспоминание сводит то и другое воедино.

источник

Перевод с немецкого Александра Ярина

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...