Thursday, April 03, 2014

Ариадна Эфрон, из лагерных писем/ Ariadna Efron, camps and exile letters (1942-1955)

Ариадна Эфрон. «А душа не тонет...» (Письма 1942—1975)
Письма из лагерей и ссылки (1942-1955)

Ракпас
[из московской тюрьмы в лагерь на станцию Ракпас (Коми АССР, Железнодорожный район, Комбинат ООС, Швейный Цех) А.С. прибыла 16 февраля 1941 г.], 30 мая 1942 года

Вообще о северном лете (не говоря уж о зиме!) можно писать целые книги. Такого неба, звезд, луны, солнца, как здесь, я в жизни никогда не видала. Это – баснословно красиво. Зимой наблюдала северное сияние, лунное затмение. Сейчас у нас уже белые ночи – на светлом, дневном небе красная и ужасно близкая луна.

Ракпас, 13 июля 1942 г.
Очень прошу вас написать мне обстоятельства её [матери, Марины Цветаевой] смерти – где, когда, от какой болезни, в чьем присутствии. Был ли Мурзил при ней? Или – совсем одна? Теперь: где её рукописи, привезенные в 1939 году, и последние работы – главным образом переводы – фотографии, книги, вещи? Необходимо восстановить и сохранить всё, что возможно.

5.8.42
Мамину смерть как смерть я не осознаю и не понимаю. Мне важно сейчас продолжить ее дело, собрать ее рукописи, письма, вещи, вспомнить и записать всё о ней, что помню, — а помню бесконечно много. Скоро-скоро займет она в советской, русской литературе свое большое место, и я должна помочь ей в этом. Потому что нет на свете человека, который лучше знал бы ее, чем я. Не верю, что нет больше её зеленых глаз, звонкого, молодого голоса, рабочих, загорелых рук в перстнями. Не верю, что нет больше единственного в мире человека, которого зовешь мамой. Но на всё не хватает слов, вернее – трудно писать об этом так, как пишу я это письмо – наспех, за общим столом в общежитии. Об этом я впоследствии напишу книгу, и тогда хватит слов и все слова встанут на место.

Ракпас, 17.8.42
Живу я всё по-прежнему. Так же встаю в 5 ч. утра, в 6 выхожу на работу, перерыв от 12 до 1 ч., кончаем в 7. Прошла уже пора, странная пора белых ночей. Казалось, именно в такую пору библейский герой приказал солнцу остановиться — и всё замерло. Теперь — обычные летние ночи, темные и короткие. Лето-то уж кончается. Была как бы долгая весна, и сейчас же за ней — осень. Деревья, длинные наши «пирамидальные» березки, вот-вот пожелтеют, так и чувствуется, что уже последние дни стоят они в зеленом уборе. За это лето мне удалось три раза сходить в лес по ягоды. Ходили бригадами по 25 человек. Лес — не наш, почва — болотистая, ягоды — черника (разливанные моря, всё черно!), морошка, брусника, клюква. Но в лесу — тихо, как в церкви, и вспоминаются все леса, в которых я бывала. В которых мы бывали с мамой. В первый раз, что я попала в лес, — 12 часов на воздухе (впервые за три года!), я буквально заболела от непривычного простора, солнца, от необычности такой, по сути дела, привычной обстановки. Последующие два раза было просто очень приятно.
О работе своей уже писала вам — работа легче, чище и приятней предыдущей. Сейчас работаю на производстве зубного порошка, пропахла мятой и вечно припудрена мелом и магнезией.
Окружающие люди относятся ко мне очень хорошо, хотя характер мой — не из приятных, м.б. именно потому хорошо и относятся. Я стала решительной, окончательно бескомпромиссной и, как всегда, твердо держусь «генеральной линии». И, представьте себе, меня слушаются. Есть у меня здесь приятельница*, с к-ой не расстаемся со дня отъезда из Москвы. Она — совершенно исключительный человек и очень меня поддерживает морально.

*Тамара Владимировна Сланская (1906—1994) в 1925—1929 гг. была работником советскоготоргпредства в Париже. По возвращении в СССР жила в Ленинграде, работала в Совторгфлоте, училась на факультете иностранных языков Гос. педагогического института им. А.И.Герцена, пела в самодеятельности. Перед самым арестом была приглашена на роль Снегурочки в одноименной опере А.Н.Римского-Корсакова в Ленинградский Малый оперный театр. Арестована в тот же день, что и А.С., — 27 августа 1939 г. Во время следствия ее настойчиво расспрашивали о С.Я.Эфроне и его дочери, которых она не знала. А.С. расспрашивали о Сланской, пытаясь «сшить дело» о шпионской группе. Впервые они увидели друг друга, когда их отправляли из Бутырской тюрьмы на этап.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...