Wednesday, April 16, 2014

Я обожаю Сибирь.../ Ariadna Efron, from letters - 1957-59

Э.Г.Казакевичу
10 июля 1957
И<лья> Г<ригорьевич> посоветовал мне повременить и никуда не соваться, впрочем, я и сама догадалась. Это как раз тот вид деятельности, к-ый мне лучше всего удается. Что Вам сказать о себе — Вы и так всё знаете. Душа болит за Марину*, впрочем, это уже не ново и, видно, на всю жизнь. А в остальном — живу на ягодно-грибной диете, что весьма способствует расширению моих габаритов, несмотря на то, что и грибы, и ягоды добываю в поте лица своего.

*Во втором томе сборника «Литературная Москва» были опубликованы стихи МЦ со вступительной статьей Эренбурга. «Крокодил» (1957, 20 февр, №5) поместил по этому поводу фельетон Ивана Рябова «Про смертяшкиных». На 3-м Пленуме Московского отделения СП СССР В.А.Каверин назвал фельетон «позорной попыткой загрязнить память Цветаевой», а Л.К.Чуковская – «общественно непристойным». Письмо в защиту М.Цветаевой, направленное в «Литературную газету» С.Я.Маршаком, К.И.Чуковским, С.П.Щипачевым, Вс.Ивановым, М.В.Исаковским, А.Т.Твардовским, М.А.Светловым, В.А.Луговским, П.Г.Антокольским и Л.Н.Мартыновым, опубликовано не было.

Е.Я.Эфрон и З.М.Ширкевич
1 ноября 1958
Дорогие мои, простите, что не приезжала эти дни — был такой круговорот и смерч событий!
Одно время еще было возможно как-то всё исправить, но Б<орис> Л<еонидович> вел себя нелепо, медлил, мямлил, делал всё не то и не так и не отдавал себе отчета в серьезности и реальности происходящего. Наверное, к тому времени, что вы приедете, уже будет результат — судя по всему, его лишат гражданства и вышлют за пределы СССР. То, что он отказался от премии, уже не спасло положения — сделал он это слишком поздно и, конечно, не в тех выражениях!*

* 29 октября 1958 г. Б.Л.Пастернак послал в Швецию в Нобелевский комитет телеграмму: «Ввиду того значения, которое приобрела присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я вынужден от нее отказаться. Не примите в обиду мой добровольный отказ» (цит. по кн.: Пастернак Е. Борис Пастернак. Материалы к биографии. М., 1989. С. 650)

Е.Я. Эфрон и З.М.Ширкевич
12 января 1959
...Когда я закончила все свои одинокие рождественские приготовления, то вымылась, облачилась в халат и зажгла ёлку. Смотрела на прелестные огоньки и не то чтобы вспоминала все былые ёлки и всё, что с ними связано в жизни, — а ведь от них вся радость — детства, а от него и последующих лет! — а как-то ушла в невозвратную и всегда близкую страну, где все — вместе и все — счастливы, хотя бы раз в году, хотя бы в ночь под Рождество.

(на фото: 
Ариадна Эфрон на даче в Николо-Урюпине под Москвой, 
лето 1937 года)

А какова была сама ночь, мои дорогие! Небо было той густо-туманной синевы, которая, переходя у горизонта в черноту, на самом деле струит неуловимый свет, и он везде просачивается сквозь все небесные поры. Тишина была необычайная, и, казалось, тот легкий звон в ушах, что рождаем тишиной, идет издалека-издалека, от звезд, от той звезды... Деревья стояли в сказочном, только что выпавшем, нетронутом снегу — каждая тончайшая веточка в искрящемся пуху. Тихо-тихо, и темно, и светло, и покойно, и вместе с тем настороженно — мы все, и небо, и звезды, и деревья, и домишки под белыми шапками, и я, — прислушивались к дальнему, давнему, вечному чуду...

[В.И.Цветаева отрезала от своего участка в Тарусе узкую полоску, на которой А.С. И А.А.Шкодина построили домик к сентябрю 1958 года. А.С. жила в Тарусе круглый год].

А. Ахматовой
29 мая 1959 г.
...Вообще же не встретила ни одного человека, который книгу* бы просто купил. Каждый или выменял, или отнял, или украл, одним словом, «достал».

*А.А.Ахматова прислала А.С. свою только что вышедшую книгу с дарственной надписью: «Ариадне Сергеевне Эфрон не без смущения эти обломки Ахматова 4 янв. 1959 Ленинград». Состав этой первой после Постановления ЦК ВКП(б) «О журналах "Звезда" и "Ленинград"» (1946) книжечки (всего 2,5 печ. листа, включая переводы) был искажен редактурой А.А.Суркова.

Некоторое время назад мы наконец познакомились с женой О.Э. [вдова Мандельштама Над. Яков. (1901-1980) в это время жила в Тарусе]; и всё получилось совсем неожиданно – четыре часа ехали вместе в машине и тихо, вежливо и ядовито ругались всю дорогу. «Не сошлись характером» буквально с первого взгляда, как обычно влюбляются. Они сидела – шерсть дыбом – в одной углу, со своим Мандельштамом, а я в другом – тоже шерсть дыбом – со своей Цветаевой, и обе шипели и плевались. Мне кажется, что Вам бы понравилось, но вместе с тем боюсь, что нет. А в общем – всё суета сует.

Галине Казакевич
9 июня 1959
...мне кажется, что ничего не выйдет с железобетонными товарищами из Гослита*, я к этому готова, и меня это не огорчит. Они мне противны, как та «грубая сила», о к-ой писали Вы мне, — да и являются они одним из самых тяжелых ее проявлений. Бороться? задавят. Сосуществовать? совесть не позволяет.
А впрочем, всё суета сует — «и это пройдет»!
Целую вас всех крепко, будьте здоровы все оптом и в розницу. Удается ли что с путевкой Эммануила Генриховича? Галюша, когда Женя «приземлится» в Красноярске, поедем с Вами ее проведать, посмотрим Сибирь? Я обожаю Сибирь — со всеми ее красотами и уродствами, это край такого величия, такого огромного будущего! Настоящему человеку столько там радостного, насущного дела! Завидую безмерно Жениному** возрасту [а Женя умрет раньше самой А.С.], ее специальности, ее великолепному трудовому будущему!

*Э.Г. Казакевич добивался выполнения договорных обязательств по представленной в Гослитиздат, но не вышедшей в свет книге М.Цветаевой и поддерживал в А.С. уверенность, что «она все равно выйдет» (см. Казакевич Э., Слушая время. С. 458, 472).
**Дочь Э.Г. и Г.О. Казакевичей Евгения (1936—1974) после окончания МГУ получила направление на работу в Красноярск, и А.С. связала ее с красноярскими друзьями и знакомыми А.А.Шкодиной.

Ариадна Эфрон. «А душа не тонет...» (Письма 1942—1975)

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...