Friday, January 30, 2015

Дзидзó босацу/ Jizo Bodhisattva: Guardian of Children, Travelers, and Other Voyagers

The Legend of the Riverbank of Sai

According to Japanese Buddhist beliefs, young children are innocent souls who are unable to understand the teachings of the Buddha or to separate right from wrong. This also means that through no fault of their own, they cannot become enlightened and pass on to the realm of the Buddhas after death. They are stuck in a kind of limbo. Mythology locates this intermediate world on the banks of a river that must be crossed after death.

An old Japanese legend tells of the fate of children who die young. They gather on the banks of a river called Sai, where they pile up beach pebbles to make small stupas in remembrance of their parents and siblings. They say, “This one is for my mother who protected me, this is for my father who held my hand, this is for my sister…”
In sunnier versions of this legend, the children are playing and Jizo helps them. The children make these stone cairns in order to build enough merit to cross to the other shore of the river where they will be able to be judged and to pass on to the next rebirth.

There is a more distressing version of the Sai no Kawara (river-bank of Sai) legend, which is described in one religious picture book for children as “so frightening that if you heard it in summer you would start to shiver and wouldn’t be able to stop.”
The beach is lonely and desolate and the children are grieving for the families they have left behind. An ugly hag with burning eyes called Datsuba (or Shozuka no baba) strips the children naked and hangs their clothing on a tree. Because they have died young, the children cannot fulfill their filial duty to care for their parents in old age. To make up for this they must spend each day building stone stupas. Every day at dusk the wicked oni, fierce demons with horns and fangs, emerge from the gathering gloom and descend upon the children, yelling insults. “You weren’t even around long enough to learn how to pray! You miserable brats who died before your parents!” With their iron staffs they demolish the piles of stone the children have labored to build.

Then Jizo Bodhisattva appears and the frightened children run to him, taking sanctuary under his flowing monk’s robes. The littlest among them cling to his staff or are taken up in his arms. He soothes them, saying, “There’s nothing to be frightened of. From now on I will be your mother and your father.” The wicked oni demand that Jizo return the children, but he stands firm, radiating brilliant light, and the demons retreat. This is the suffering even innocent children undergo in the netherworld. Only Jizo can rescue these little ones.

The origin of the legend Sai no Kawara is not known. It may come from the Sutra of the Ten Kings, which was written in China in the 8th century and includes a detailed and vivid description of the journey that each person must undertake after death.

[The 'Ten Kings of Hell' come from an apocryphal sutra dated AD 903.
They preside over the successive spheres through which a soul must pass on its way to rebirth. After death, the soul comes before the first seven kings at seven-day intervals, before the eighth king on the hundredth day, the ninth on the first anniversary of death, and finally, the tenth on the third anniversary.
The Kings illustrate the Buddhist concept of judgement after death in its most fully developed form.
...A last King is shown with the six Gati ('Ways of Rebirth'), each represented by trailing clouds. Depicted in descending order, these are the Ways of divine beings, titanic demons, men, animals, hungry ghosts, and hell. The final dramatic scene shows figures running from a flaming city of hell towards the bodhisattva Kshitigarbha, who has the power to save souls from the evil forms of rebirth. - source]

In the second week the spirit must cross the River Sai.
A medieval Japanese version of the sutra adds Datsuba (Old Woman Who Pulls Off Clothes) and Ken-eo (Old Man Who Hangs Up Clothing).


This couple strips sinners naked and hangs their clothing on a tree whose branches tilt, acting as a scale that weighs their sins. There are three ways to traverse the River Sai. Virtuous people are able to cross easily by means of a bridge. People with less merit can cross at a shallow ford. People whose sins weigh heavily must struggle across where the water is deep and swift and many drown. All who cross the river then pass before ten kings who interrogate and sentence them. In the last court, outside the iron gates of the city of hell, stands the shining figure of Jizo Bodhisattva, who argues for leniency. The kings are subordinate to Jizo. He can release those imprisoned in wooden neck shackles, give the thirsty broth to drink, and successfully argue for leniency if he can find even one deed of kindness in each soul.

Japanese belief in the River Sai also may have originated in medieval times with a desolate stony area outside Kyoto called Saiin no Kawahara. This field, bounded by a stream, was used as a potter’s field where the bodies of unwanted children, suicides, and the homeless were discarded or buried. It is said that the tenth-century priest Kuya performed funeral and burial services there for these discarded souls. Additionally there also are records from the tenth century of a village and nearby river, both called Sai. Peasants were buried in Nether or Upper Sai and funeral processions stopped before crossing the bridge over the River Sai. Thus the Jizo images that were placed in those graveyards may have been called “Jizo of the beach of Sai.”

There are a number of places in Japan designated as Sai no Kawara. Often the name is applied to a deserted and rocky stretch of beach by a river or the sea. One such is Sai no Kawara of Numa no Uclii, used since the Edo period as a Jizo shrine. There grieving parents pile stones in memory of their dead children before Jizos in a cave. Hundreds of small Jizo images and toys line the rocks and fill a sea cave at another Sai no Kawara on the northernmost tip of Sado island. Yet another Sai no Kawara is the mountain Osorezan. In the 13th century Abbot Ennin of the Tendai sect collected hundreds of human remains there, built a temple, and performed proper funerals for these forgotten spirits.
Over the centuries Jizo statues have accumulated on many riverbanks and stretches of rocky beach, places where families still go to make stone stupas and pray for their dead children. These piles grow as pebbles are added by kind believers who are moved to help the souls of unknown children travel on to an earlier and more fortunate rebirth. This practice may derive from an ancient Japanese custom of placing simple stone phallic images at entrances to villages and at crossroads. Travelers petitioning for protection placed small pebbles in a pile before these pillars.
As Jizo worship grew and spread, these stones began to be called Jizos.

There is a children’s game in Japan called kotoro-kotoro (taking a child) based upon the legend of Sai no Kavvara. One child who is “it” represents the demon and tries to catch the other children. Another child, who represents Jizo, tries to prevent their capture or rescue them. In talking of this game, Morinaga Roshi pointed out that the demons of Sai no Kawara are partners of Jizo Bodhisattva and “contribute their half to Jizo’s virtuous action.” Jizo does not do the work for the children, nor banish the demons. This is because children cannot develop courage and grow into their full potential without facing hardship and exerting themselves fully. Jizo simply shelters the children under his robe when they are afraid and encourages them to continue their efforts. This, Morinaga Roshi says, is “the essence of religion.”

source - Jizo Bodhisattva: Guardian of Children, Travelers, and Other Voyagers
By Jan Chozen Bays

* * *
Дзидзó (санскр. — Кшитигарбха/ Ksitigarbha), один из самых популярных бодхисаттв в японском буддизме. Обычно изображается в виде фигуры монаха с драгоценным камнем в одной руке и посохом — в другой. Культ Дзидзо получил широкое распространение начиная с эпохи Хэйан (794-1185). Это японский буддийский бог, который помогает путешественникам, паломникам и всем тем, кто находится в «переходном» состоянии.

Дзидзо-босацу — один из самых почитаемых бодхисаттв в Японии.

Первая статуя Дзидзо, согласно легенде, была привезена в Японию во времена правления императора Сёму (прав. 724-749 гг.) и была помещена сначала в храм Татибана-дэра, а позже перенесена в храм Хорюдзи.
«Записи сведений о храме Тодайдзи» («Тодайдзи Ёроку») указывают, что статуя Дзидзо с надписью, датируемой 747 г., стояла в зале для чтений сутр в Тодайдзи. Скорее всего, в Японии были и более ранние статуи Дзидзо, но прямых подтверждений этого не обнаружено. Вероятно, японские монахи были знакомы с этим бодхисаттвой еще в VII в.; некоторое количество имеющих к нему отношение сутр было скопировано в период Нара, и первой из них, возможно, была «Сутра Великого Собрания Великой Колесницы о десяти колесах Чрева Земли».


Позже в «Японских легендах о чудесах» («Нихон рёики» ок. 822 г.), самом раннем японском собрании буддийских преданий, появилась история, возникшая, очевидно, под влиянием китайских произведений того же жанра. В ней говорится о том, как Фудзивара-но Хиротари умер, попал в Страну мертвых, увидел там свою страдающую жену, умершую ранее, а затем вернулся к жизни с помощью Дзидзо. Здесь Дзидзо отождествляется с государем ада Ямой (яп. Эмма-о). Вернувшись к жизни, Хиротари для облегчения участи своей усопшей жены, как ему наказал Дзидзо, стал творить добрые дела: переписал «Лотосовую Сутру» и совершал приношения.
Этот рассказ включает типичные элементы традиционной модели действий Дзидзо, такие как советы достойным людям переписать сутру и вызволение грешников из ада. В позднейших «Истинных записях Японии времен государя Монтоку» («Монтоку дзицуроку», 879 г.) отмечается, что сутры о Дзидзо хранились, его статуи делались, а обряды по усопшим проводились в государевом дворце в покоях Сэйрёдэн.

С распространением идеи Конца Закона (маппо) люди, которых волновал вопрос их настоящего и будущего освобождения, стали придавать все большее значение роли Дзидзо, появлявшегося и действовавшего с целью спасения грешников именно в период упадка. Такие люди желали исповедоваться в грехах и искупить их до своей смерти, дабы обеспечить свое спасение. Покаяния часто проводились перед образами различных будд и бодхисаттв, включая Дзидзо. Весенние и осенние обряды почитания Дзидзо упоминаются в «Установлениях годов Энги» («Энгисики», 927 г.) и в «Кратких записях о стране Помощной Шелковицы» («Фусо рякки», конец XI — начало XII в.).

В эпоху Хэйан (IX-XII вв.) вера в Дзидзо стала принимать характер, специфический для Японии. Это отражено в литературных произведениях того времени, включая различные сборники преданий, такие как «Записки о возрождении в краю Высшей Радости» («Одзё гокуракуки», 984 г.) и «Записки о могуществе Лотосовой сутры» («Хоккэ гэнки», ок. 1043 г.). Особенно следует выделить «Собрание стародавних повестей» («Кондзяку-моногатари-сю», ок. 1120 г.).
В тридцати двух из его рассказов действует Дзидзо. Бóльшая часть этих преданий о Дзидзо вошли и в «Записки о чудесном могуществе бодхисаттвы Чрева земли» («Дзидзо-босацу рэйгэн-ки»). Их составил монах Дзицуэй из храма Миидэра в середине эпохи Хэйан. Как и Авалокитешвара (яп. Каннон), Дзидзо в японских сборниках преданий связывается с «Лотосовой сутрой», хотя, в отличие от Каннон, он в этой сутре не упоминается.

Система представлений о Дзидзо продолжала развиваться в эпоху Камакура (XIII-XIV вв.). Бодхисаттва Чрево Земли соотносится уже не только с адом, но со всеми шестью путями перерождения: это ад, мир голодных духов (санскр. прета), миры животных, людей, демонов-асуров и богов. В «Личном собрании преданий о ста причинах и последствиях» («Сидзю Хяку Иннэнсю», 1257 г.) об этом говорится особо, причем дается отсылка к «Сутре о сосредоточении на цветке лотоса» («Рэнгэ саммай-кё»), где сказано, что Чрево Земли имеет шесть разных имен, по одному для каждого из Шести Миров, в которых он спасает живые существа. Позже эта идея выразилась в практике изготовления изображений «шести Дзидзо» (см. ниже).

Вместе с тем укрепляется отождествление Дзидзо с правителем ада. В «Рассказах, собранных в Удзи» («Удзи сюи-моногатари», 1221 г.) «Эмма — это и есть Дзидзо:...», в других источниках той же эпохи Камакура говорится, что Дзидзо станет Эмма-о, чтобы спасти грешников из ада.

Дзидзо как спасителя грешников стали ассоциировать и с другим великим спасителем — буддой Амида (Амитабхой), который появляется, чтобы забрать своего почитателя в счастливую Чистую землю в предсмертный час. «...Дзидзо, в особенности, имеет то же тело, что и Амида...», говорится в «Собрании песка и камней» («Сясэки-сю»). Но тот же источник указывает и на различия между ними.
Амида спасет любого, кто раскается и возгласит его имя.
Дзидзо же спасет кого угодно в любое время без всяких оговорок.
Бодхисаттва являл собою высшее милосердие, и если кто-либо начинал верить в него, то непременно обретал спасение, поскольку и величайшие грешники должны были быть спасены его состраданием, даже не прилагая усилий, чтобы поклоняться ему. Столь сильное упование на помощь Дзидзо сделало его очень популярным, а в некоторых случаях он выступал даже в качестве «козла отпущения». Многие предания и народные сказки описывают, как Дзидзо принимает на себя чьи-то страдания.

Уже в XIII в. в Японии Дзидзо почитается также и как покровитель путников, иногда соотносимый с придорожными божествами, досодзин. В этом случае Дзидзо снова выступает в паре с Каннон: Дзидзо защищает странников в пути по суше, а Каннон — по морю.

Культ Дзидзо был распространен и среди воинов. Убийство людей в бою многие из них рассматривали как грех, и коль скоро такой грех для воина неизбежен, они полагались на помощь Дзидзо, спасающего даже величайших грешников.

Дзидзо был также популярен у женщин; многие из них собирались на «Чтения о Чреве Земли» (Дзидзо-ко) в двадцать четвертый день месяца, и пожилые женщины молились о своем будущем спасении, а молодые — о легком разрешении от бремени и о благополучии своих новорожденных. Такие собрания и в новейшее время проводились в северо-восточных областях Японии.

Со временем Дзидзо всё чаще появляется в образе красивого молодого монаха, ребенка или юноши. В японском искусстве изображения Дзидзо имели гораздо больше «человеческих» черт, чем образы других бодхисаттв. Представление Дзидзо: в детском облике возникло, возможно, из синтоистского взгляда на детей как на чудесные существа, чьими устами порой говорят боги. С другой стороны, проповедники избирали для Дзидзо детский облик с целью популяризации его культа, поскольку образ хрупкого, беззащитного существа вызывал симпатии у людей.

Представление о Дзидзо как о ребенке развилось в верование, согласно которому Чрево Земли защищает детей, в особенности тех, кто умер, не успев познакомиться с учением Будды. По легендам XIV-XV вв., рано умерших и нерождённых детей ожидает такой же суд, как и взрослых. К тому же они считаются виновными в причинении горя своим родителям. На берегу реки Сай-но Кавара они молятся Будде, сооружая башенки из камней. Но по берегам реки бродят демоны, разрушая башенки и избивая детей. Дзидзо же спасает детские души, пряча их в рукавах.

По японским народным поверьям, Дзидзо творит много добрых дел и носит соответствующие имена-прозвища: спасает от пожара – Хикэси Дзидзо, помогает в полевых работах – Тауэ Дзидзо, гарантирует долголетие – Эммэй Дзидзо, помогает женщинам при беременности – Коясу Дзидзо.
Герои сказок придумывали для «местного» Дзидзо различные прозвища, отражая в них народные черты своего покровителя, – так появилось, например, прозвище «Дзидзо с грязными ногами», вызывающее в памяти образы крестьян, работающих на залитом водой рисовом поле.

К самым известным сказкам относится «Соломенные шляпы для Дзидзо». В ней повествуется о добром старике, который, не продав в городе ни одной соломенной шляпы и ничего не заработав для празднования Нового года, возвращался домой. Вдруг он увидел в лесной глуши шесть неизвестно откуда взявшихся статуй Дзидзо. Они, как показалось старику, ежились от холода. И тогда он решил согреть их, надев им на головы непроданные шляпы. Но поскольку статуй было шесть, а шляп у старика только пять, он недолго думая снял с головы собственную дырявую шляпу и надел на голову шестой статуи. В знак благодарности шесть статуй Дзидзо явились в дом к старику и его старухе и даровали им богатое новогоднее угощение.

Фиссер М.В. де. Дзидзо: милосерднейший. Рассказы из «Дзидзо-босацу рэйгэнки»;
Фиссер М.В. де. Бодхисаттва Акашагарбха (Кокудзо) в Китае и Японии.

см. также

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...