Sunday, February 08, 2015

Дыши, ты жив/ Visiting Plum Village

Статья для журнала «Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия», 2004

Еще в 1998 году мы купили двухтомник Тик Нат Хана «Будда», в предисловии к которому было написано немного об авторе и о Plum Village, Поселке Слив — монастыре, который он в 1982 году основал во Франции.
Тик Нат Хан – современный мастер дзэн, поэт, настоятель монастыря, номинант Нобелевской премии мира.
Родившись во Вьетнаме и став монахом в 16 лет, он пережил трудное время гражданской войны у себя на родине, одинаково помогая обеим воюющим сторонам, спасая жертв наводнений, участвуя в социальной помощи и развитии сельскохозяйственных сообществ. Самой своей жизнью он воплощает концепцию «социально активного» буддизма, справедливо полагая, что если это учение в течение 2600 лет помогало облегчить страдания людей, то может пригодиться и сейчас.

Со временем мы познакомились с другими книгами Тик Нат Хана, сами стали практиковать дзэн.

Конечно, мы побывали на вебсайте Селения Слив и посмотрели, как же оно выглядит. Мысль о поездке туда казалась то более, то менее реалистичной, но никогда не исчезала полностью. Все было сложно, начиная с денег, заканчивая многочисленными согласованиями по срокам поездки. Посланные по электронной почте письма долгое время оставались без ответа, дозвониться туда не удалось, и оставалось только полностью отказаться от идеи этой поездки, потому что изводить себя неопределенностью больше не было никаких сил. Однако, как всегда бывает, именно после этого мы получили ответ.
Начались сборы.
В памятке приезжающим рекомендовалось захватить фонарики, наушники [беруши?], постельное белье и теплые вещи.

Заезд и выезд в монастырь и обратно происходят по пятницам, чтобы не нарушать распорядок занятий.
Во вторник вечером мы были в Париже, а в пятницу утром отправились в Селение Слив.

Монастырь находится неподалеку от Бордо, поэтому сначала три часа добираешься до Бордо на скоростном поезде, оттуда – час на электричке до Сент Фой Ля Гранд, а там полчаса на машине – и ты на месте. В Сент Фой Ля Гранд ощущение французской провинции усиливается – никто не говорит по-английски, крошечный вокзальчик и дивный воздух.
Узнаем машину из монастыря – плавно въезжающий за нами минивэн с двумя безмятежными вьетнамцами на переднем сиденье. Всего забирают пятерых – кроме нас еще бельгиец, француз и немец, у всех превосходный английский и мы немного знакомимся в машине.

Полчаса мы ехали почти в кромешной туманной тьме, пока не оказались в Верхнем селении (на фото вверху): монастырь состоит из нескольких деревушек, и та, куда мы едем — для мужчин и пар. Нижнее селение – для женщин. Есть еще Среднее и Новое Селение. В Верхнем, кроме нас, было еще две пары – из США и Швейцарии, остальные 98 человек – мужчины, 53 из них – монахи, остальные – гости.

Невозможно передать радушие встретивших нас людей; искренность улыбок, словно именно нас здесь все очень ждали: «Откуда вы? Вы здесь впервые? Как долго пробудете?»
Официальных языков в монастыре три: английский, французский и вьетнамский, и прочные знания из английских спецшкол нас здорово выручали. То и дело к нам кто-то подходит, спрашивает, и, что удивительно, внимательно слушает наши ответы.


«Хлеб в твоих руках – это тело Вселенной», «Наслаждайся настоящим мгновением» — эта каллиграфия висит в столовой.

Каждые 15 минут часы в столовой играют коротенькую музыкальную фразу. В этот момент все находящиеся там люди замирают и становятся очень сосредоточенными, некоторые закрывают глаза, возвращаясь к своему дыханию. Проходит минута или две – и столовая «отмирает»: люди продолжают разговаривать, шутить, идти по своим делам. Когда мы впервые делаем то же самое, нас благодарят.

Первый вечер заканчивается очень рано, почти сразу после ужина нас провожают в комнату. Мы разбираем вещи: завтра подъем в 5 часов утра, как здесь заведено.

В комнате минимализм, но есть все необходимое – две кровати, душевая кабинка с горячей водой, туалет, настольная лампа, крохотный откидной столик и стул. Все очень просто и удобно, ничего лишнего. Обогреватель работает циклически – периодически он холодный, как лед. Везде, где нужно, висят объявления на трех языках, все очень чисто, в холле нашего домика в тумбочке – моющие средства, тряпки, ведра. Правда, дверь в комнату, а также в душ и (о, ужас) в туалет не закрываются, но к этому быстро привыкаешь. Без спросу никто не заходит, а общаются больше в столовой или на улице.

После ужина и до окончания завтрака предлагается практиковать молчание. Ложатся здесь рано, но нам уснуть удается не сразу – слишком много впечатлений за день.

Утренние медитации начинаются в 6 часов. На них собираются обитатели обоих монастырей (и мужского, и женского), поэтому медитации проводятся попеременно то в Верхнем, то в Нижнем Селении, между которыми 4-5 километров. По утрам или мы едем на машинах к сестрам-монахиням, или они едут или идут к нам. Вот когда пригодятся фонарики: идти пешком в туманной утренней мгле в другой монастырь.

Потрясающее переживание: в холодном тумане люди спокойно, молча и неторопливо собираются у зала для медитации, сосредоточенно разуваются, аккуратно ставят обувь и проходят внутрь. Набитые гречневой шелухой подушки на ковриках оказываются удивительно удобными, но в зале есть и стулья. Уютно устроиться на подушке и укутать ноги курткой или платком: внутри довольно холодно. Зал отапливается дровяными буржуйками и многие медитируют в шапках и верхней одежде. По-видимому, температура никого не смущает, хотя многие простужены – то и дело моменты тишины и сосредоточенности двухсот человек нарушаются чьим-нибудь кашлем или чиханием.

Удивительные большие колокола в форме чаш стоят в каждом зале для медитации и в столовой.
В начале и в конце медитации звук колокола «собирает» внимание, прокатываясь по телу низкими волнами. Наши движения постепенно замедляются, на завтрак идем уже не торопясь. Так же молча заходим в столовую, берем тарелки и еду с длинного стола, уставленного вегетарианскими блюдами.

Начало и окончание любого приема пищи также происходит по звуку колокола. В течение 20 минут все сосредоточенно и молча едят, после чего начинаются тихие разговоры и при желании можно взять себе добавки.
Практика внимательности продолжается в столовой: еда на тарелке - труд многих людей и щедрость земли; берем еды ровно столько, чтобы насытиться; едим с удовольствием и благодарностью, понимая, что это счастье недоступно сейчас очень многим людям на планете.
Еду здесь не оставляют на тарелках и не выбрасывают, просто берут столько, столько тебе сейчас нужно. Много овощей, знаменитый сыр, свежеиспеченный хлеб, каши, множество вкусных добавок в виде изюма, орехов или семечек, масло и несколько видов джема. В первые дни трудно удержаться, чтобы не попробовать всего этого великолепия, и остатки пищи неизбежны.
Возле столовой – баки для раздельного сбора мусора и ящики с яблоками, которые можно брать всегда и всем.
Посуду каждый сам моет за собой, вытирает насухо и «возвращает в ее истинный дом». Через 40 минут после начала завтрака практически вся посуда, чистая и сухая, уже стоит на столе аккуратными стопками.

После завтрака мы отправляемся осмотреть окрестности. Из-за густого тумана и без того роскошные деревья выглядят просто фантастически – они внезапно проступают сквозь дымку.
В центре Верхнего селения – пагода с огромным колоколом. Потом мы узнали, что во время Второй мировой войны на этом месте немцы расстреливали французов. «Энергия этого места была очень тяжелой, мы много практиковали, пока атмосфера не изменилась», — говорит Тик Нат Хан в фильме «Мое послание – это моя жизнь».

Любой встреченный монах улыбается, а то и скажет что-нибудь приветливое. Сейчас, в первые дни, это еще немного непривычно. Потом будет удивительно: разве бывает по-другому?

После короткой беседы для вновь прибывших мы окончательно присоединяемся к монахам и монахиням, живущим здесь, и к паломникам со всех уголков земного шара. Многие приезжают повторно, некоторые живут по несколько недель, а то и месяцев. Есть и новички, как мы.

Пожилой вьетнамец из Парижа, приехавший вместе с сыном; много немцев, французы, японцы, американцы, швейцарцы, австрийцы, есть даже гости из Новой Каледонии, Гонконга, Сингапура. В Европе люди узнают о дзэн-мастере Тик Нат Хане из многочисленных книг и фильмов. Во многих европейских странах уже давно созданы дзэн-центры и люди «помогающих» профессий (врачи, психотерапевты, социальные работники) практикуют дзэн как одну из наиболее эффективных и простых традиций.

Этот ритрит, или период, когда в монастырь разрешают приехать гостям, — один из нескольких. Есть летний ритрит, куда можно приехать с детьми, есть весенний, есть Рождественский. Этот, зимний, для людей, которые хотят углубить свою практику и прикоснуться к древней традиции. Большое счастье, что мы попали в то время, когда Тик Нат Хан находится здесь. С его обязанностями в других монастырях, например, в США, множеством поездок и семинаров, застать учителя в Селении Слив не так просто.

По форме практика здесь очень проста. Медитация сидя, медитация ходьбы, медитация еды, практика внимательности, расслабление. Здесь учат, что не нужно прилагать слишком много усилий, достаточно расслабиться и следовать за своим дыханием. Простота и мягкость, неспешность и юмор; мгновение, когда отпускает накопившееся напряжение – здесь нет границ между практикой и не-практикой, внимательность и осознанность разлиты в каждой секунде монастырской жизни.
В монастырском укладе удивительное сочетание доброжелательной поддержки и деликатного ненасилия. Никто ни за кем не следит; гости могут хоть вообще никуда не ходить; много пространства для собственного опыта и переживаний. Как сказал один из монахов: «Каждый из нас – словно водитель на скоростном шоссе. Мы не можем смотреть по сторонам, нам важно сосредоточиться на том, чтó мы делаем».

Однажды мы таким образом пропустили свои обязанности по работе в монастыре. Предлагаемые виды работ и имена пишут на большой доске в столовой. Перед практикой работы (саму/ samu), два-три раза в неделю, каждый сам подходит и ищет свое имя (никто ничего не контролирует).
Зато в другой раз мы были внимательнее – в один день готовили еду, а в другой – мыли туалеты, кололи дрова. Деревья здесь не рубят: собирают в лесу вокруг упавшие и транспортируют в селение. Леса вокруг не очень густые, в округе в основном ухоженные виноградники соседних поместий и сливовый сад монастыря.
Рядом с залом для медитации растет настоящая пальма. На территории – огромные туи, бамбуковые рощи и небольшие прудики. На дереве при въезде повешен гамак, рядом – качели. На улице на маленькой опушке – сидящий под деревом Будда. Каждый день у его ног появляется что-нибудь новое – то три горшочка с нарциссами, то апельсины.

Часть строений, находящихся на территории — общие, для всех: столовая, домики для гостей, библиотека, зал преобразований, лавочка. Отдаленные домики – для монахов (объявления на трех языках просят не заходить на эту часть селения).

Объявления висят повсюду, даже на усыпанной плодами хурме – записочка: «Пожалуйста, не срывайте». В середине обеда возле одного из блюд появляется надпись «Очень, очень соленое». В столовой же на доске объявлений – фотография дня: можно выбрать понравившийся снимок из большого конверта и вложить в прозрачный файлик – вся сангха (сообщество практикующих) будет любоваться.

Каждый день в течение часа медитация ходьбы (mindful walking) – мы медленно идем вокруг монастыря, иногда останавливаясь в живописном месте и любуясь окрестностями. Почти всегда с нами идет Тай (Thai) – Учитель, так называют здесь Тик Нат Хана. Этот маленький 78-летний человек удивительно незаметен. Каждый раз он тихо появляется и так же исчезает.

Кроме медитации ходьбы, Тай проводит сидячую медитацию, Беседы о Дхарме (буддийском учении), лекции по истории буддизма для монахов.

Вообще, чувствуется, что монахи живут очень дисциплинированной и упорядоченной жизнью; миряне имеют возможность практиковать вместе с ними – и только.

Очень трудно описать опыт общения с этим удивительным наставником. Наверное, в этом суть дзэн – уникальность и всегдашняя свежесть опыта. Очень тихим голосом Тай говорит самые простые слова – о силе внимательности, о проблемах в отношениях между людьми, о нашей взаимосвязанности и взаимозависимости. Он не делает ничего особенного, просто он очень сосредоточен и пространство вокруг него как будто начинает меняться. В определенный момент понимаешь, что этот очень человечный, бесконечно добрый мастер действительно олицетворяет и передает тысячелетнюю мудрость, красоту и силу этой традиции.
Здесь много его опыта и одновременно очень мало его «я».

Когда слушаешь беседу о Дхарме очень важно «слушать телом»; не силиться понять, но дать себе расслабиться и открыться. Тело как будто знает, что делать, оно очень чувствительно.
Возникает масса смутных переживаний, какие-то воспоминания, мгновения полного покоя и тишины вперемешку с желанием скрыться и убежать, и понимание, что это не поможет. В итоге остаешься наедине с собой, со своей конечностью и страхом разрушиться, потерять свое «я». Помогает знание о возможности подобного сопротивления, поддержка друг друга и всего сообщества и, конечно, практика. Здесь мы, наконец, перестаем убегать; ничего не отбрасываем, мы мягко принимаем собственную печаль, свой страх, мы возвращаемся к своему дыханию, мы возвращаемся к себе.

Среди эмоционально насыщенных дней есть один особенный, «ленивый». Колокол в этот день отмечает только время приема пищи; можно весь день гулять, читать или делать что душе угодно.
«Пожалуйста, не планируйте ничего на этот день, дайте себе отдых, не делайте ничего особенного», — и мы весь день гуляем по окрестностям.

Есть время побродить по Нижнему селению, здесь живут монахини, и атмосфера немного другая. Все помещения меньше, на краю – сливовый сад, возле пруда – гигантский дуб, у основания которого маленькая скамеечка, чтобы присесть и полюбоваться природой.

Настоятельница этого монастыря – сестра Чан Конг*, обладательница дивного голоса и очень обаятельная женщина. В ее песнях много чувства.

*Chân Không (born in 1938) is an expatriate Vietnamese Buddhist nun, peace activist, and has worked closely with Thích Nhất Hạnh in the creation of Plum Village and helping conduct spiritual retreats internationally. She wrote her autobiography, "Learning True Love: How I Learned & Practiced Social Change in Vietnam" in 1993.
(На фото она рядом с Папой Римским)

В своей автобиографии [Learning True Love: Practicing Buddhism in a Time of War] она пишет, что когда она хотела стать монахиней, ее первый мастер отсоветовал это делать, потому что считал ее «революционеркой». Всю свою энергию она посвятила социальному развитию во Вьетнаме, а сейчас – практике, ведению монастырских дел, помощи нуждающимся.

Когда в один из дней мы приехали к монахиням на практику расслабления, то почувствовали энергию ее любви и сострадания. Мы лежали на ковриках в огромном холодном зале и слушали ее голос. С каждым вдохом и выдохом мы направляли любящую доброту к каждой части своего тела, к каждой его клетке.
Она проводила релаксацию на английском и французском языках, а потом пела забавные песенки, некоторые на вьетнамском – они были особенно трогательными.
«Каждый раз, когда я вижу собаку, я счастлива,
каждый раз, когда иду на кухню, я счастлива,
каждый раз, когда смотрю на тебя, я счастлива».

А ведь мы далеко не всегда помним об этом счастье – быть живым, быть рядом с другом, иметь семью и дом. То, что считается привычным и обыденным, способно радовать и питать нас. Каждое мгновение – новое, каждая минута – самобытна, нужно только уметь остановиться: для этого и нужна практика осознанности.

Важный пункт жизни в монастыре – обсуждение Дхармы. По форме это похоже на терапевтическую группу. Каждый имеет возможность высказаться и поделиться опытом. Еще раз поражаешься практичности этой традиции, помогающей разрешать такие понятные для всех проблемы в отношениях с родителями, детьми, сотрудниками на работе, неожиданные неприятности – то, что всем понятно и вызывает сочувствие у каждого, вне зависимости от национальности.

Интересно, что равное внимание здесь уделяют как практике речи, так и практике слушания – обе стороны одинаково важны: искренне благодарят и слушавших, и говоривших.

Есть формы группового обсуждения, когда можно рассказать стихотворение или спеть песню – незабываемо чудесное пение одного гостя из Японии. Мы особенно с ним сдружились. Токи принадлежит к другой традиции – буддизму Чистой Земли, у них маленький семейный монастырь на севере Японии. Все его имущество – мешок с миской и сменой одежды да записная книжка с картой мира.

Сюда для практики приезжают монахи других традиций. Вообще, здесь не обязательно быть буддистом или даже верующим. Здесь даже не звучат слова «дзэн», «медитация», а все больше говорят о практике осознанности, внимательности – к своему дыханию, телу, чувствам, уму, отношениям, каждому аспекту жизни. Внимательность ничему не противоречит и со всем сочетается.

Люди – одно из важных впечатлений этого места. Монахи кажутся совершенно счастливыми. Они расслабленные, спокойные, доброжелательные. От такого скопления умиротворенных людей сначала было даже не по себе. «Не может быть, им положено, вот они и спокойные», — одна из лихорадочных защитных мыслей. Потом понимаешь, что они просто всё – ходят, моют посуду, работают в саду – делают осознанно, внимательно и спокойно, очень расслабленно, очень мягко. Их даже не замечаешь. Только придя на беседу о Дхарме или дискуссию, понимаешь, как много здесь настоящих мастеров и насколько они скромны.

Когда по приезде нас спрашивали, понравилось ли нам, мы не знали, что отвечать. Было нелегко, но это одно из самых ценных переживаний в жизни. Как рождение, как выздоровление после тяжелой болезни. Что-то уже невозможно делать по-старому, чего-то уже нельзя не замечать. Внутри прочная связь с этой традицией, ощущение защищенности и глубины. Конечно, мы приехали с книгами, видеокассетами и компакт-дисками. В рамке каллиграфия дзэн-мастера Тик Нат Хана:
«Дыши, ты жив».

Источник (фото, редактирование - автор блога)

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...