Wednesday, February 04, 2015

«Убирать какашки откуда ни попадя» и «Не надо боли»/ Vonnegut about himself

Курт Воннегут «О себе» (предисловие к сборнику рассказов)

Пишу я с 1949 года. Я — самоучка. У меня нет никаких теорий насчет литературы, полезных для других. Когда я пишу, я просто становлюсь самим собой.

Мой единственный брат старше меня на восемь лет, он — известный ученый. Его специальность — физика чего-то, относящегося к облакам. Зовут его Бернард, и он куда занятнее меня.
Помню, как он мне написал, когда его первого сына, Питера, принесли из роддома: «Теперь, — начиналось письмо, — я главным образом убираю какашки откуда ни попадя».

(на фото: Эдит, мать семейства; Бернард, Алиса и Курт Старший, отец)

Моя единственная сестра была старше меня на пять лет. Умерла она сорокалетней. Росту в ней тоже было больше шести футов, примерно на один ангстрем или вроде того. Красоты она была небесной, и удивительно грациозна — не только в воде, но и на суше. Она была скульптором. Крестили ее «Алисой», но она всегда говорила, что никакая она не Алиса. Я соглашался. И все соглашались. Быть может, когда-нибудь, во сне, я открою, как ее звали по-настоящему.

Последние ее слова перед смертью были: «Не надо боли». Убила ее раковая опухоль.

И теперь я понимаю, что брат с сестрой определили основные темы моих романов: «Убирать какашки откуда ни попадя» и «Не надо боли».

Моя сестра курила слишком много. Мой отец курил слишком много. Моя мать слишком много курила. Я курю слишком много. Мой брат тоже курил слишком много, а потом бросил, что было чудом, вроде евангельского чуда о хлебах и рыбах.

Как-то в гостях, на коктейле, ко мне подошла хорошенькая девушка и спросила:
— Чем вы теперь занимаетесь?
— Самоубиваюсь сигаретами, — сказал я.
Ей показалось, что это очень остроумно. А мне — нет. Я подумал — как гадко презирать жизнь настолько, чтобы непрестанно сосать канцерогенные штучки. Курю я «Pall Mall». Настоящие самоубийцы говорят — «полл-молл». Дилетанты называют этот сорт «пэль-мэль».

Один мой родственник втайне пишет историю некоторых членов нашей семьи. Кое-что он мне показывал, а про моего деда-архитектора сказал: «Он умер лет в сорок с чем-то и, по-моему, рад был избавиться от всего этого».
Под «всем этим» он, как видно, подразумевай жизнь в Индианаполисе. Такой страх перед жизнью иногда копошится и во мне.

Стыд и позор, что мне иногда тоже хотелось уйти «от всего этого», но теперь больше не хочется.
У меня шестеро детей — трое мои собственных, трое — от покойной сестры. Дети замечательные. Мой первый брак оказался удачным, и до сих пор очень удачен. Моя жена все еще красивая.
Впрочем, некрасивых жен у писателей не бывает — я таких не встречал.

источник
Перевела с английского Р. Райт-Ковалева (на фото справа она рядом с Воннегутом)// 
«Простор», 1972, № 5.

**
Если девушка расположится на полянке в лесу, где живет единорог, он, по поверью, придет к ней и положит голову на ее колени. Вот так всего проще его поймать. Должно быть, способ этот открыла девушка, присевшая на полянке, вовсе не намереваясь ловить единорога. А когда он явился и положил ей голову на колени, она, наверное, забеспокоилась («Что еще он выдумает?»).
В том доме, где прошли мое детство и юность, Алиса, моя сестра, которая умерла много лет назад (и о которой я тоскую до одури), была той самой девушкой, а папа — таинственным, зачарованным единорогом.

...Алиса, как вы помните, была совсем девочкой и, помимо смущения, которое она испытывала, когда, фигурально выражаясь, единорог клал ей голову на колени, ее просто шокировали старания отца превознести любую нарисованную ею картинку, любую фигурку из пластилина так, словно это «Пьета» Микеланджело или роспись купола Сикстинской капеллы.
Во взрослой жизни (прервавшейся, когда ей был всего сорок один год) она из-за этого стала вечно ленившейся художницей.
(Я уже много раз приводил это ее высказывание: «Если у человека талант, это еще не значит, что ему надо непременно найти применение».)
«Моя единственная сестра Алиса, — писал я опять-таки в "Архитектурном дайджесте", — обладала значительным дарованием как художник и скульптор, но почти им не воспользовалась».

Алиса, блондинка шести футов ростом, с платиновым отливом волос, как-то однажды похвасталась, что может на роликах проехать по залам большого музея вроде Лувра, в котором не бывала, в который не стремилась, а в итоге так и не попадет, — промчаться из зала в зал и при этом безошибочно оценить все полотна, мимо которых катит. Сказала: еду по мраморному полу, колесики вжик-вжик, и в голове так и щелкает — ага, понятно, понятно, понятно.
Впоследствии я об этом рассказывал художникам, куда больше работавшим, чем она, и куда более знаменитым, — так вот, все они говорили, что тоже могут с первого взгляда — словно озарение какое-то наступило — оценить полотно, которого никогда не видели. А если оценивать нечего, так и озарения никакого не будет.

(Кстати, о композиторах: моя сестра Алиса, когда ей было лет десять, приставала к родителям с вопросом, танцевали они или не танцевали под Бетховена.)

источник: К. Воннегут. Судьбы хуже смерти. Биографический коллаж (Vonnegut "Fates worse than death", 1991
Перевод: А. Зверев

**
“Since Alice had never received any religious instruction, and since she had led a blameless life, she never thought of her awful luck as being anything but accidents in a very busy place. Good for her.”
(source)

[Of Vonnegut's four adopted children, three are his nephews, sons of Alice: James, Steven, and Kurt Adams. The fourth is Lily, a girl he adopted as an infant in 1982.
James, Steven, and Kurt were adopted after a traumatic week in 1958, during which their father James Carmalt Adams was killed in the Newark Bay rail crash on September 15, when his commuter train went off the open Newark Bay bridge in New Jersey, and their mother (Kurt's sister Alice) died of cancer. In 'Slapstick', Vonnegut recounts that Alice's husband died two days before Alice did. Her family had tried to hide the knowledge from her, but she found out when an ambulatory patient gave her a copy of the New York Daily News a day before she died. - source]

(Воннегут и его пёсик по кличке Flour [мука, пудра (англ.)])

**
В погоне за нефтью люди уничтожают жизнь на собственной планете. Что ждет нас, когда закончится «черное золото»? Ведь от него столько зависит! Бензином питаются и школьные автобусы, и пожарные машины. Без нефти встанут грузовики, наступит конец света. Мы очень сильно зависим от углеводорода, а его запасы иссякают. Вы говорите о безумных 20-х годах? Это ерунда по сравнению с тем, что творится сегодня. Мы сходим с ума. Мы уже сошли с ума из-за бензина. Нефть стала для нас наркотиком, наподобие кокаина.

Само существование человечества кажется мне большой несправедливостью. Мы разрушили собственную планету, обуреваемые желанием получить свободу передвижения. Администрация Буша объявила, что ведет войну с наркотиками? На самом деле эти парни лоббируют интересы нефтеторговцев. Каждый день люди заливают бензин в баки своих автомобилей, чтобы преодолеть по шоссе сотни километров, сбивая по дороге животных и отравляя воздух.
Я выжил в армии благодаря тому, что умел печатать. Я набивал на пишущей машинке за своих коллег ведомости, сметы и отчеты. Тогда я думал: «Боже! Пожалуйста, помоги мне уехать домой! Ты видишь, я делаю все, что могу!» Сейчас я чувствую себя точно так же.
Я писатель. Я написал много книг. Я сделал все, что мог. Позвольте же мне спокойно свалить из этого чертового мира.
источник

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...