Monday, July 13, 2015

Обнимать вообще надо уметь, а застенчивую девушку — тем более/ The Inverted Forest (1947)

"Closed, eh?" Miller said, reaching Corinne. His breath in the sub-zero air was almost more visible than he was.
— Закрыто вроде? — произнес Миллер, дотрагиваясь до Корин. При минусовой температуре его дыхание было заметней, чем он сам.

*
At seventeen Corinne was nearly six feet tall with low heels. She walked rather like an umpire measuring out yards on a football field. You had to get right up close to her to see that she was a beauty. Actually, her long legs were very interesting-looking. But not only her legs; all of her. Although her fair hair was just a little anemic — it would later call for tact on the part of her hairdresser, if Madame's suggestions were a little too fashionable — it didn't really matter. It was the kind of hair that lets the ears be visible now and then, and Corinne's ears happened to be extraordinary: delicate, almost sweet, in formation and position, with bladethin edges. Her nose was long, but very slender and very high-bridged, it looked lovely even on the coldest day. Her eyes were hazel and, though not enormous, enormously kind. When her lips were ajar — which was seldom, as her face was nearly always caught tight in some private insecurity — but when they were ajar you saw that they were not thin at all; you saw that the middle of her lower lip was full and round. She was a wonderful-looking girl.

В семнадцать Корин была почти шести футов ростом без каблука. Ходила она, как рефери, отмеряющий ярды на футбольном поле. Чтобы понять, какая она красавица, надо было хорошенько присмотреться. Ее длинные ноги заслуживают отдельного разговора. Впрочем, не только ноги, а и все остальное. Возможно, светлые волосы Корин были чуть тонковаты — в дальнейшем от парикмахера требовалось особое мастерство, если мадам желала следовать моде, — но в общем-то ее это не портило. Когда у человека такие волосы, сквозь них непременно проглядывают уши, а уши у Корин как раз были просто прелесть: маленькие, с мочками не толще лезвия бритвы, и посажены точно на место. Нос у нее был длинный, но очень тонкий и с очень высокой переносицей — даже в самые морозные дни он выглядел нормально. Карие глаза, пусть не такие уж и огромные, были зато ужасно добрые. Если она не поджимала губы — что бывало нечасто, поскольку ее лицо почти всегда сковывала тревога, идущая изнутри, — но если она их все же не поджимала, то было сразу заметно, что губы совсем не тонкие, и что серединка нижней —даже пухленькая. Корин была очень интересная девушка.

*
When she was seventeen, though, most boys she knew found her anything but wonderful. For one reason, her speech was rapid and uncloying to the point of being brusque, and to go with it, unfortunately, her conversation stuck very close to the facts.

Но когда ей было семнадцать, большинство ее знакомых молодых людей вовсе не находили ее интересной. Объяснялось это в первую очередь тем, что она часто говорила не подумав и оттого казалась резкой, тем более что не терпела даже малейшего искажения фактов.

*
It takes a certain amount of genius to touch anybody properly, let alone a mixed-up young girl.
Обнимать вообще надо уметь, а застенчивую девушку — тем более.

*
In college Corinne came out of herself a little bit. Not much, but a little bit. The girls discovered behind her diffidence a sense of humor, and they made her use it; but that wasn't all. It gradually leaked out all over the dormitory that Corinne could keep a secret, and very early in her freshman year she was unofficially elected Dormitory Kid. On many a cold Massachusetts night, consequently, she was obliged to get out of a warm bed to put out some body else's cat of guilt or innocence. To some extent the functions of her office were good for her own well-being. Giving out midnight advice can be highly instructive after it comes poisonously home a few times. But if you're kept at the job too long — straight through your senior year, say — all the knowledge you pick up finally turns academic and useless.

В колледже Корин стала немного общительней. Не сильно, но все же. Девочки сумели разглядеть за ее неуверенностью в себе чувство юмора, и с их помощью она научилась им пользоваться. Но это еще не все. Постепенно все общежитие узнало, что Корин умеет держать язык за зубами, и уже на первом курсе она стала Хранительницей общежитских тайн. Не счесть холодных массачусетских ночей, когда ей приходилось вылезать из теплой постели, чтобы вынести обвинительный или оправдательный приговор ухажеру подруги. В каком-то смысле эта обязанность пошла ей на пользу. Давать полночные советы — занятие поучительное, особенно если рискуешь проверять их на себе. Но, если заниматься этим делом слишком долго, до самого последнего курса, накопленные знания окажутся чисто академическими и бесполезными.

*
Nobody, of course, can make the American rich feel quite as filthy as can a poor-but-clean European.
Пожалуй, лишь бедный чистенький европеец способен заставить американца ощутить себя богатым до неприличия.

*
Corinne knew a great number of men and boys during her three years in Europe, but her only real friend was a young man from Detroit. His name was Pat, but I don't know whether it stood for Patrick or Patterson. Anyway he was very probably the first young man who had ever successfully ordered Corinne to close her eyes while she was being kissed. He most certainly was the first person whom Corinne had ever allowed to pass vicariously along the streets of her childhood to see a small boy in a woolen aviator's cap.
The young man from Detroit was no fool. When he found out just how regularly Corinne was making private trips back to her childhood, he tried to do something about it. With the best intentions he tried to set up some kind of detour in Corinne's mind. But he never really got a chance. He fell off the running board of Corinne's ninth car, in his swimming trunks, and was killed.

За три года в Европе Корин познакомилась со многими мужчинами и молодыми людьми, но единственным ее настоящим другом стал юноша из Детройта. Звали его Пат: правда, я не знаю, было это сокращением от имени Патрик, или от фамилии Патерсон. Во всяком случае, именно он сумел вдолбить Корин, что надо закрывать глаза, когда целуешься. Он же, скорее всего, стал первым, кому Корин позволила пройтись по улицам своего детства и увидеть маленького мальчика в шерстяном авиаторском шлеме.
Молодой человек из Детройта не был простофилей. Узнав, как часто Корин совершает уединенные прогулки в прошлое, он попробовал вмешаться. Руководствуясь самыми благими намерениями, он пытался изменить направление ее мыслей. Бедняга, увы, не успел. Он (в плавках) выпал на полном ходу из девятой машины Корин и разбился насмерть.

*
Corinne took the apartment in New York and sat in it for nearly six months. She read a great deal. The young man from Detroit had first approached her on a like-me-like-the-books-I-read basis, and she was now a heavy reader.
Корин сняла нью-йоркскую квартиру и просидела в ней безвылазно почти полгода. Она много читала. Молодой человек из Детройта был помешан на книгах и благодаря ему Корин пристрастилась к чтению.

*
She had thought he was funny. When Waner had finally found that out, of course, he had begun to get even funnier. He'd got so funny at Senior Prom at Wellesley that Corinne had broken into tears and asked him to please go back to his own college. Waner, in love with Corinne, had left Wellesley immediately. He had written to her while she had been in Europe, sending her as many letters as he could salvage from his wastebasket.

Она находила его смешным. Узнав об этом, Уэйнер, разумеется, стал еще смешнее. На выпускном балу в Уэлсли он повел себя до того смешно, что Корин расплакалась и просила его уйти к себе в колледж. Влюбленный в Корин Уэйнер сразу покинул Уэлсли. Он писал ей, пока она была в Европе, отправляя те письма, которые выуживал невредимыми из мусорной корзины.

*
Her career was entirely remarkable. She had started out on it unable to understand just what she had to lose were she to fail as a career girl. In consequence, she was so cool about the whole setup that, in an office full of tense, ambitious people, she was taken at face value for efficient. It wasn't hard for her later to live up to her own reputation.

Карьера ее складывалась на редкость благополучно. Начиная работать, она совершенно не представляла себе, чтó рискует потерять, не состоявшись как профессионал. В итоге, отсутствие рвения в учреждении, битком забитом энергичными, честолюбивыми людьми сошло за уверенность в себе. В дальнейшем Корин было нетрудно поддерживать репутацию.

*
She is an easy, anonymous touch for any institution or individual depending upon charity.
She likes cherrystone clams [жёсткая ракушка] and usually takes a double order.
She does not lie.
She is very likely to turn around in a taxicab to watch a child cross a street.
She will not discuss the idiosyncrasy.
She regularly renews her subscription to Psychoanalytic Quarterly, a publication she barely glances through.
She herself has never been psychoanalyzed.

Она легко и без шума жертвует деньги на благотворительность как организациям, так и отдельным лицам.
Она любит двустворчатых моллюсков и заказывает обычно двойную порцию.
Она не обманывает.
В такси она почти наверняка обернется, чтобы посмотреть, как перейдет через дорогу ребенок.
Она не станет обсуждать идиосинкразию.
Она постоянно возобновляет подписку на «Вестник психоанализа», — издание, которое практически не открывает.
У психоаналитика она ни разу не была.

*
The other gift — a book of poems, called, "The Cowardly Morning" — Waner put on Corinne's desk at the office, with a note saying, "This man is Coleridge and Blake and Rilke all in one, and more."
She didn't pick up the book again until she was in bed, late that night. Then she glanced at the cover and opened the book with a dim impression that she was about to read some poems by someone who was not T. S. Eliot or Marianne Moore [(1887 – 1972)]; someone named Fane or Flood or Wilson.
She raced through the first two poems in the book, both of which happened to be cerebral enough to require the reader's co-operation, and started emptily on the third poem. But she suddenly felt sorry for the poet for having her as a reader, and she politely turned back to the first poem. She had once done the same thing to Marianne Moore.
The first poem was the title poem. This time Corinne read it through aloud. But still she didn't hear it. She read it through a third time, and heard some of it. She read it through a fourth time, and heard all of it. It was the poem containing the lines:
Not wasteland, but a great inverted forest
with all foliage underground.
As though it might be best to look immediately for shelter, Corinne had to put the book down. At any moment the apartment building seemed liable to lose its balance and topple across Fifth Avenue into Central Park. She waited. Gradually the deluge of truth and beauty abated.

Второй подарок — книгу стихов под названием «Робкое утро» — Уэйнер положил на её стол в редакции с запиской, в которой говорилось: «Тот, кто написал эти стихи, — Кольридж, Блейк, Рильке и даже больше».
Она снова взяла ее в руки уже лежа в постели, поздно ночью. Скользнув взглядом по обложке, она открыла томик со смутным ощущением, что ей предстоит прочитать стихи, которые написали не Т.С.Элиот и не Мариан Мур, а какой-то не то Фейн, не то Флад, не то Уилсон.
Корин пробежала глазами два первых стихотворения — оба показались заумными и требующими осмысления — потом рассеянно начала третье. Однако, внезапно посочувствовав автору, которому попадаются читательницы вроде нее, она из вежливости вернулась к первому стихотворению. Однажды у нее уже было нечто подобное с Мариан Мур.
Первое стихотворение дало название сборнику. На этот раз Корин прочитала стихотворение от начала до конца вслух. Она все равно его не воспринимала. После того, как она прочитала его третий раз, оно зазвучало. Когда она прочитала стихотворение четвертый раз, оно зазвучало хорошо. В этом стихотворении были такие строчки:
Не пустошь — опрокинутый, могучий лес,
ушедший кронами под землю глубоко.
Словно почувствовав, что надо немедленно мчаться в убежище, Корин отложила книгу. Многоквартирный дом, казалось, вот-вот накренится и, рухнув, погребет под собой всю Пятую авеню до самого Центрального парка. Корин выждала. Захлестнувшая ее волна правды и красоты медленно отступила.

*
Corinne looked to see if there was a dedication. There was. The book was dedicated to the memory of a Mrs. Rizzio. This piece of information might have been a little puncturing, but Corinne's imagination was already off the ground. It was very simple. Mrs. Rizzio was Raymond Ford's mother — remarried. Corinne didn't even bother to consider, much less get around, the unlikelihood of an author (or anybody else), referring to his mother in the third person. She didn't need logic. She needed more excitement. She jumped back into bed with her book.
Sitting erectly in bed, without lighting cigarettes, Corinne read "The Cowardly Morning" until the maid came in to wake her for breakfast. And even all the while she was getting dressed she felt Ray Ford's poems standing upright all over her room. She even kept an eye on them in her dressing-table mirror, lest they escape into their natural vertical ascent. And when she left for her office she closed her door securely.

Корин стала смотреть, нет ли посвящения. Оно было. Книга была посвящена памяти некой миссис Риццио. Сведения были весьма приблизительны, но воображение у нее уже заработало. Все получалось очень просто. Миссис Риццио, мать Форда, взяла фамилию второго мужа. Корин и в голову не пришло, что автор (как и любой человек) едва ли станет говорить о родной матери в третьем лице. Логика ни к чему, когда хочется обмирать от восторга. Она снова забралась в кровать с книгой.
Корин сидела в постели, не зажигая сигареты, и не отрываясь читала «Робкое утро», — пока горничная не пришла, чтобы разбудить ее к завтраку. Одеваясь, она буквально чувствовала, как стихи Рэймонда Форда бродят по ее комнате. На всякий случай, чтоб они не приняли естественного для них горизонтального положения, она поглядывала в зеркало туалетного столика. Уходя на работу, она поплотнее прикрыла дверь.

Сэлинджер - Опрокинутый лес

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...