Friday, July 17, 2015

Поэту стихи открываются сами/ A poet doesn't invent his poetry — he finds it

He simply was a great man whose greatness had been cornered at a dinner party, and who fought his way out not with theatrical aphorisms or with boorish taciturnity, but — generously, laboriously — with himself.

Он просто был великим человеком, который, невзирая на то, что его величие сковано рамками званого обеда, тактично и последовательно, оставаясь самим собой, без театральных афоризмов или неучтивой молчаливости высокомерия и заискивания, общался с присутствующими.

*
"He doesn't love you," Waner courageously repeated. "He isn't even considering loving you."
— Он не любит тебя, — отважно повторил Уэйнер. — Форду даже в голову не приходит, что тебя можно любить.

"You sound rehearsed," Corinne interrupted cruelly.
Звучит отрепетировано Ты повторяешься, — сердито перебила его Корин.

*
"What makes you think — " She broke off; started over. "I thought poets were supposed to know more about those things than anyone else"— defiantly.
"They do if they feel like writing verse. They don't if they stick to poetry," Waner said. "Listen, Corinne. In both of Ford's books there's hardly a line of verse. It's nearly all poetry. Do you have any idea what that means? It means that he writes under pressure of dead-weight beauty. The only kind of men who write that way — "
"Listen," Corinne said. "You're implying that he's some kind of psychotic. I won't have it, Bobby. In the first place it isn't true. He's-he's serene. He's kind, he's gentle, he's —"
"Don't be a fool, Corinne. He's the most gigantic psychotic you'll ever know. He has to be. Don't be a fool. He's standing up to his eyes in psychosis."

— А почему ты решил... — она запнулась, а потом добавила вызывающе: — Мне казалось, что поэты-то как раз и должны лучше разбираться в таких вещах, чем прочие.
— Разбираются, если им нравится сочинять стихи. Но не разбираются, если живут поэзией, — сказал Уэйнер. — Пойми, Корин, в обеих книгах Форда нет ни строчки стихов. Там одна поэзия. Ты представляешь себе, что это значит? Это значит, что он пишет под воздействием мёртвого груза застывшей красоты. Так могут писать только те...
— Слушай, — сказала Корин, — ты считаешь, что он немного психованный. Я не согласна с тобой, Бобби. Это неправда. Он... он сдержанный. Он добрый, он ласковый, он...
— Не будь дурочкой, Корин. Психованней не бывает. Другим он быть не может. Не будь дурочкой. Он по уши увяз в своем психозе.

*
"He'll marry you. Because he just will, that's all. He likes you and he's cold, and he won't be able to think of any reason why he shouldn't— or he'll refuse to think of a reason why he shouldn't. At any rate— "
"He's not cold," Corinne interrupted angrily.
"Of course he's cold. I don't care how tender you find him. Or how kind. He's cold. He's cold as ice."

— Он женится на тебе. Просто женится и все. Ты ему нравишься, а он холодный и не подумает, или не захочет подумать, что не должен жениться на тебе. Во всяком случае...
— Он не холодный, — зло возразила Корин.
— Нет, он холодный. И мне плевать, что тебе он кажется нежным. Или добрым. Он холодный. Холодный, как лед.

*
...the truth in its entirety seldom comes in one big neat peace.
...истина не какой-то законченный, однородный предмет.

*
Corinne wanted to draw him closer, physically and otherwise, to her. She wanted the oblique shafts of breakfast table sunshine to fall on them together, not singly, not one at a time.

Корин хотелось привлечь мужа к себе — привлечь не только физически, а вообще. Ей хотелось, чтобы косые солнечные лучи, падая на стол, накрытый к завтраку, попадали сразу на них обоих, а не на каждого в отдельности.

*
She suddenly disapproved the possibility of this bright small person going back to Vermont with all or surely most of her challenges unmet.

Ей вдруг показалось очень несправедливым, чтобы эта умненькая молодая особа вернулась в Вермонт с неосуществившимися или почти неосуществившимися желаниями.

*
"What did your aunt do— I mean when you were a child— when you took the blame for Ernestine?" Corinne asked, amused and interested. Interested in, and somewhat envious of, the apparent resourcefulness by which her guest (apparently unscathed) had passed through her childhood.

— А как поступала тетя, я имею в виду, когда вы были маленькая, — когда вы признавались в грехах Эрнестины? — изумленно и с любопытством спросила Корин. Она поразилась и даже немного позавидовала изобретательности находчивости [внутренним силам], благодаря которой ее гостья, очевидно, пережила детство невредимой [благодаря которой ее гостья, как видно, безболезненно пережила детство].

*
“I can't tell you you're a poet. Because you're not. And I'm not saying that because your language is dissonant, or because your metaphors are either hackneyed or false, or because your few attempts to write simply are so flashy that I have a splitting headache. Those things can happen sometimes."
"But you're inventive," he informed his guest— without a perceptible note of accusation in his voice.
"A poet doesn't invent his poetry — he finds it," he said, to no one in particular.
"The place," he added slowly, "where Alph the sacred river ran — was found out not invented."

— Я не могу сказать вам, что вы — поэт. Потому что это не так. Дело вовсе не в том, что ваш язык плох, метафоры избиты или надуманны, а редкие попытки писать просто — беспомощны до того, что у меня от них раскалывается голова. Это бы еще куда ни шло. Придумывать, вот что вы умеете, — объяснил он гостье, причем в его тоне не было слышно упрека.
— Поэту не надо придумывать стихи, они открываются ему сами, — говорил Форд, не обращаясь ни к кому. — Место, где протекает Альф, священная река, — продолжал он не спеша, — было открыто, а не придумано.

*
Corinne's right-and-wrong reflexes had been uncomfortably overactive most of her life
Что хорошо, а что плохо, Корин всю жизнь понимала чувствовала слишком чутко тонко

*
Ginnie Fowler obviously postponing a crying jag
Джинни Фаулер, отложив истерику, плач скандал на потом

*
Mr. Ford was now asleep again, with his hands clenched at his sides.
Мистер Форд опять спал, плотно прижав руки к бокам.

Эдвард Мунк - Лес (1903)

Swiftly Corinne wondered whether doormen and people had sense enough to cover up immediately the bodies of people who jumped out of apartment-house windows. She didn't want to jump without a guarantee that somebody would cover her up immediately…

Корин лихорадочно прикидывала, достаточно ли быстро швейцар и прохожие прикрывают тела людей, выпрыгивающих их окон жилого дома. Выпрыгивать, не зная наверняка, что кто-нибудь сразу ее прикроет, не хотелось...
[*похожее отвращение по этому же поводу испытывал Холден]

*
Then something strange happened. Howie Croft suddenly took off the fullback's shoulder pads he was wearing under his sports jacket. Without them he looked like a different man and required fresh observation.

Дальше случилось нечто странное. Хови Крофт вдруг вытащил бейсбольные наплечники, которые носил под спортивным пиджаком. Без них он казался совершенно другим человеком и заслуживал свежего взгляда.

*
He was finished. He could look over at Corinne easily now. Some trusty interior whistle had blown just in time. The mollycoddle, reason, had been taken off the scrimmage line and Good old Hammerhead Jukes was back in his old position.

Хови выговорился. Ему снова стало легко смотреть на Корин. Надежный внутренний сигнал прозвучал вовремя. Вместо разнюнившегося игрока на поле опять вышел хамоватый бодрячок.

*
Corinne went inside her apartment and closed the door. Her legs then dissolved and she slipped to the floor sobbing.
Корин ушла в квартиру и закрыла за собой дверь. Ноги перестали держать ее и, всхлипывая, она опустилась на пол.

*
Then, a little shyly, a little ashamedly: "Corinne I feel just awful about what's happened and stuff."
It was an apology. A rather wonderful one, in a way. It wasn't delivered like any apology at all that a woman of thirty-three might essay while standing up to her ears in richly assorted, connubial garbage. It was the apology of a very young salesgirl who has button-headedly sent the blue curtains instead of the red.

Затем чуть робея, стесняясь: — Корин, мне просто жуть до чего неловко из-за всего, что получилось и вообще...
Это было извинение. Совершенно замечательное, по-своему. Банни просила прощения не как тридцатитрехлетняя женщина, на которой целиком лежит вина за чужую разбитую вдребезги семейную жизнь. Она попросила прощения, как молоденькая продавщица, по неопытности отправившая клиенту синие занавески вместо красных.

*
She could feel her pulse beating close to her ear, the way it does when the face is pressed against the pillow a certain way.
Ей казалось, что сердце стучит у нее почти в ухе, как бывает, если определенным способом уткнуться лицом в подушку.

*
She saw that her stockings didn't match. This seemed a very strange and highly provocative fact to her, and she resisted a strong temptation to lift her legs hip-high, knees together, and remark to anyone within hearing distance, Look. My stockings don't match.

Она заметила, что на ней чулки не в цвет. Это показалось ей странным и до такой степени вызывающим, что она с трудом подавила желание приподнять вытянутые ноги и, сдвинув коленки, сказать громко, чтобы все услышали: «Взгляните. У меня чулки не в цвет».

*
She already knew that everything was wrong with him. The wrongness was so heavy in the room she could hardly breathe.
Она уже поняла, что у него все неблагополучно. В комнате до того разило неблагополучием, что ей стало трудно дышать.

*
"She doesn't like my work," he said, in a surreptitious voice. "Can you imagine that?"
"She didn't like it when she first came to New York. She thinks I'm not meaty enough."
"She's writing a novel."
He spoke to Corinne in a stage whisper. "She saw my picture in the Times book section before she came to New York. She thinks I look like somebody in the movies. When I don't wear my glasses."

— Ей не нравится моя работа, — произнес он таинственно. — Ты представляешь?
— Ей не нравилось то, что я пишу, когда она приехала в Нью-Йорк. Я кажусь ей недостаточно содержательным.
— Она пишет роман.
...Он заговорил таинственным шепотом. — Ей попалась моя фотография в разделе книжных рецензий в «Тайме», и она приехала в Нью-Йорк. Она считает, что я похож на какого-то киноартиста. Когда без очков.

*
At the door, Corinne abruptly turned around— in such a way that her shoulder was adjacent to Bunny's face, partially blocking off Bunny's view.
"Ray. Will you come home with me?"
Ford did not hear her. "I beg your pardon?" he said politely, unforgivably.
"Will you come home with me?"
Ford shook his head.
The action over, Bunny came briskly out from behind Corinne's shoulder, and, as though no entreaty of real significance had just been made and rejected, took Corinne's hand.

Перед тем как выйти, Корин вдруг обернулась. Ее плечо почти уперлось Банни в лицо на уровне глаз.
— Рэй. Ты вернешься со мной домой?
Форд не расслышал ее.
— Прошу прощенья? — переспросил он вежливо до отвращения.
— Ты вернешься со мной домой?
Форд покачал головой.
Сражение закончилось, Банни мгновенно выскочила из-за плеча Корин, и, словно только что не было ни мольбы, ни отказа, схватила ее руку.

*
Without looking back Corinne went as quickly as she could down the stairs, and broke into an awkward, knock-kneed kind of run when she reached the street.

Не оглядываясь, Корин спустилась по лестнице так быстро, как только могла, и, едва оказавшись на улице, бросилась бежать, нелепо выворачивая коленки.

Сэлинджер - Опрокинутый лес

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...