Sunday, November 01, 2015

Литература для меня — пространство для размышлений/ José Saramago, interview 2001

«Из всех присужденных в последние годы Нобелевских премий по литературе правильно и заслуженно эта награда была вручена разве что Жозе Сарамаго. Ни в США, ни в Южной Америке, ни в Австралии, ни даже в Западной Европе нет более современного, более многогранного романиста, чем Жозе Сарамаго... А ведь сколько было абсурдных присуждений Нобелевской премии!» — утверждает литературовед Гарольд Блум, профессор Йельского и Нью-Йоркского университетов.

Жозе Сарамаго — единственный португальский писатель, живущий исключительно литературным трудом.
Писатель уже давно и солидно обосновался в соседней Испании, возвел собственный дом на Канарах. Присуждение писателю Нобелевской премии в 1998 году торжественно и широко отмечалось как в Португалии, так и в Испании. Его хорошо знают в лицо многие служащие в аэропортах Лиссабона и Мадрида. А испаноязычные издания книг писателя по своему общему тиражу превосходят его издания на родном языке.

Жозе Сарамаго:
Последние полгода прошли в длительных и утомительных поездках по зарубежным странам, где состоялись многочисленные встречи с читателями. За это время я очень мало был дома.
У меня зреют две-три интересные темы, но пока еще очень рано делиться своими планами с прессой. Все мое время расписано вплоть до декабря. Так что только в самом конце года я смогу сесть за свой письменный стол и серьезно взяться за работу.
Мне всегда очень трудно говорить о будущем, о том, что и как я собираюсь сделать. Но если все будет нормально, то через год, максимум через два, должна выйти еще одна книга.

Я предпочитаю работать после обеда: с пяти до девяти часов вечера. Иногда утром. Но обычно утреннее время уходит на переписку с другими писателями и читателями, на чтение книг и тому подобное. А литературным трудом занимаюсь, как сказал, исключительно вечером. Правда, иногда обстоятельства заставляют меня менять устоявшийся распорядок дня. Например, на заключительной стадии работы над книгой, когда появляется необходимость ускорить ее сдачу в печать, я бросаю все и работаю вечером и утром.

Конечно, это [присуждение Нобелевской премии по литературе] был незабываемый момент. Но само по себе это событие мало что изменило в моей творческой работе. Если не считать того, что унесло массу времени. После получения такой премии приходится много ездить. Как из рога изобилия начинают сыпаться приглашения на конгрессы, конференции, встречи, заседания. А, кроме того, издательство требует, чтобы я лично участвовал во всех мероприятиях, связанных с представлением всех новых тиражей читателям. Это заставило меня ездить по странам значительно больше, чем когда-либо в жизни. Хотя и раньше, до получения Нобелевской премии, я особо не засиживался дома.
Что же касается общественной жизни, то здесь также мало что изменилось. Я всячески воздерживаюсь от участия в светских приемах, коктейлях, и т. п. Могу сказать, что наша жизнь с Пилар [Пилар дель Рио, испанская журналистка, жена Сарамаго] осталась такой же, как и раньше. И сами мы не изменились, не впали в соблазн принимать все без исключения приглашения. Приглашения, на которые я так или иначе откликаюсь, всегда связаны с моей литературной работой. Ни Пилар, ни меня не тянет на светские посиделки. А поскольку у нас в этом вопросе полное совпадение взглядов, то и жизнь наша идет обычным чередом.

Знаю, что на английский переведены все мои книги. И издавались они крупными тиражами как в Великобритании, так и в США. На втором месте стоят, пожалуй, испаноязычные издания. Как в Испании, так и в Латинской Америке было много переводов и изданий. Полагаю, что крупнейшая читательская аудитория — испаноязычная. К примеру, тиражи «Пещеры» только в самой Испании превысили 140 тысяч экземпляров. Помимо Испании большими тиражами книга издана также в Мексике, в Аргентине и в Чили. В Португалии же общий тираж трех изданий «Пещеры» не превышает 90 тысяч экземпляров.

Я все меньше смотрю телевизор. И не только здесь, в Португалии, это относится и к Испании, и к телевидению в других странах. Мне часто приходится жить в гостиницах, и, как правило, я даже не включаю телевизор. Если раньше телевидение было сравнительно качественное, то сейчас такое телевидение исчезло, так называемая борьба за зрителя дала обратный эффект. Все считали, что конкуренция между телеканалами приведет к улучшению качества телевидения. Теперь мы знаем, что этого не произошло. Телевизор и телевидение из носителей культуры превратились в орудие отчуждения масс. Да, да, не больше и не меньше.
Мне далеко не безразлично телевидение, так как я вижу негативные последствия, которые оно несет. Лично я не телезритель. Исключением может быть показ того или иного интересного фильма или же освещение очень интересующего меня события. Могу еще раз сказать, что нынешнее телевидение очень плохого качества. Знают об этом и телезрители, и те, кто делает телевизионные программы.

В жизни наступает такой момент, когда читаешь значительно меньше. Больше времени уходит на то, чтобы перечитать уже давно или недавно прочитанное. Это не означает, конечно, что я не слежу за новыми изданиями. Но, учитывая мой преклонный возраст, времени на это у меня, действительно, очень мало. И мне приходится сосредотачиваться, главным образом, на собственной литературной работе. Повторяю, это не означает, что я не слежу за литературой, за новыми изданиями, за молодыми писателями, но делаю это несколько поверхностно, не столь тщательно, как хотелось бы.
В поездках практически нет времени на чтение. Однако даже сейчас, находясь в отеле в Лиссабоне, читаю и перечитываю книгу «Этот большой и чуждый мир» Сиро Алегрия (Ciro Alegria, 1909-1967). Я не колеблясь взял ее с собой в дорогу. Думаю, что эта книга перуанского классика переведена и на русский язык.

Очень часто отношение писателя к своим книгам зависит также от обстоятельств их создания. Поэтому я всегда говорю, что больше всего мне нравится последняя написанная книга.
Мне дороги все мои книги, и я испытываю к ним особую привязанность. Но к одной из них, при написании которой мне пришлось столкнуться с большими трудностями, у меня особое отношение. Тем более что, как мне кажется, мне удалось справиться с трудностями и написать неплохую книгу. Называется она «Год смерти Рикарду Рейша». В ней я затронул тему, связанную с жизнью португальского писателя Фернандо Пессоа (Fernando Pessoa). Это история моей страны в тридцатые годы. И, конечно, история Европы. Я дорожу этой книгой. Но, повторяю, что это вовсе не означает, что не дорожу другими своими книгами. Могу только сказать, что одни из них написаны лучше, а другие хуже... Как все в нашей жизни.

Скандал, раздутый правительством правых вокруг книги [«Евангелие от Иисуса», 1991], только добавил ей популярности. Даже читатели разделились на тех, кто был согласен с тем, чтобы книга подверглась цензуре, и на тех (подавляющее большинство), кто выступил против вмешательства правительства в литературную сферу. Да, разгоревшаяся десяток лет тому назад полемика вокруг книги все еще жива. Католики считают книгу ужасной. Но, заметьте, умные католики одобрили роман, он им понравился. Многие из них писали и звонили мне, чтобы высказать свое одобрение.
Для меня Иисус Христос был просто человеком. Человеком, которому повезло или же не повезло тем, что на него пал выбор господа бога. Бога, в которого он верил. Я, например, не верю в существование бога. А он был избран господом богом для миссии, которая, как мы знаем, и привела его к смерти. Мы знаем, что некоторые деяния требуют жертв, что и произошло в данном случае. Вот и все, что об этом можно сказать.

...я никогда бы не смог написать роман, не затронув в нем хотя бы один из волнующих меня вопросов. Книга для меня — это место, где я размышляю о мире, о жизни, об обществе, об истории, о времени, прошедшем и настоящем. И, конечно, о будущем. Поэтому литература для меня — это место и пространство для размышлений. Тому, кого интересует мое мировоззрение, легко получить исчерпывающую информацию. Достаточно прочитать мои книги, чтобы иметь полное представление о моих мыслях, о том, что меня больше всего беспокоит и волнует.

Мир переживает сейчас феномен экономической глобализации. На мой взгляд, это новая форма тоталитаризма. А мы живем в период отсутствия идей. В мире нет новых правильных политических идей, а против старых никто не осмеливается выступить. Мы живем в период, когда международное профсоюзное движение практически не имеет ни своего лица, ни весомости, ни значимости. Мы живем в период, когда много говорят о демократии, но демократии как таковой нет. Нельзя ведь говорить о демократии, когда реальная власть не в руках правительств, избранных гражданами, а у транснациональных монополий, которых граждане не избирали. Дело доходит до абсурда. Мы говорим о демократии как о чем-то ощутимом, значащем. А стоит посмотреть прямо и попытаться понять происходящее, как сразу приходим к заключению, что в наше время говорить о демократии просто неприлично. Власть в мире не демократическая. И реальная экономическая власть в мире не демократическая, ибо никто не избирал руководство крупных транснациональных компаний. В этом-то и драма.
С другой стороны, левые, или же то, что мы все еще продолжаем по инерции называть «левыми», за редчайшим исключением, уже не левые. Левые стали прагматиками. Сегодня левые — это новая форма политического «центра». А левые правительства не имеют власти. Хотя граждане продолжают наивно думать, что, участвуя в голосовании, они что-то меняют или могут изменить. Все правильно. Они могут сменить правительство, снять президента и поставить у власти другое правительство и другого президента. Но мы не можем изменить, мы даже не можем дотронуться до реальной экономической власти, которая находится вне нашей досягаемости и целиком детерминирует всю нашу жизнь. И так будет до тех пор, пока не появятся новые идеи, способные сплотить и мобилизовать людей. Или же не разразится новый мировой экономический кризис, который заставит людей вновь задуматься над тем, во что они превратили жизнь на земле.

Лично я не жду ничего нового в оставшиеся мне годы жизни. Я не пессимист и не оптимист. Кроме того, полагаю, что все эти разговоры, все эти дискуссии о пессимизме и оптимизме яйца выеденного не стоят и не имеют абсолютно никакого значения.
Что действительно имеет значение, так это факты. А факты таковы, какими мы их видим и знаем. В силу этих фактов некоторые живут достаточно хорошо, чтобы смотреть с оптимизмом на эти самые факты.
Сегодня в мире больше несчастья, чем когда-либо. А тем временем политики занимаются словесными экзерсисами и делают вид, что это не так, а правительства окончательно стали заурядными комиссарами реальной экономической власти.
На примере Буша мы видим, что он проводит политику крупных нефтяных и горнодобывающих фирм и монополий, которые, собственно говоря, и посадили его в президентское кресло. Буш отрабатывает за это отказом от достигнутых ранее в Киото договоренностей по сокращению промышленных выбросов в окружающую среду и планами создания противоракетного щита.
Напрашивается вопрос: а что мы можем сделать? Очень мало. В нашем обществе превалирует идея личного успеха, личного триумфа. Ведь все мы в той или иной степени эгоисты, ибо само общество постоянно внушает каждому: «не верь и не доверяй никому», «добивайся своего собственного успеха», «куй свою собственную победу, даже если для этого тебе придется уничтожать других». Это мораль, по законам которой мы живем.

И я не вижу новых политических идей, способных изменить жизнь человечества. Пока только, как сорная трава, прорастают идеи фундаментализма. Как новый тип политического и социального мышления и поведения. Все, что не подходит под определенную мерку, резко осуждается или даже запрещается. Взять, например, курение. А если взглянуть на религиозный фундаментализм, то даже не могу себе представить, куда он может нас завести. А мы не можем встать утром в один прекрасный день и сказать себе, что дальше так жить нельзя, что необходимо менять все это. И одна из основных причин нашего нынешнего бессилья — отсутствие реального участия граждан в политической жизни. Посмотрите, как быстро растет абсентеизм на выборах. Потому что все больше людей осознают, что их голос ничего не меняет...

Отрывки; источник: Первое русское интервью автора «Евангелия» [НГ, июнь 2001]

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...