Thursday, April 13, 2017

Книга – это стена. Я скрываюсь за ней.../ Susan Sontag, Reborn, quotes

Предисловие составителя Дэвида Риффа [David Rieff, род. в 1952 году, сын Зонтаг]

С юности ее не покидала убежденность в своем даре и предназначении. Яростное, неутихающее желание расширить границы своей образованности – занятие, которому она уделяет столько места в дневниках и которое я соответствующим образом представил в книге, – было, в известном смысле, материализацией самой себя.
Ей хотелось быть достойной писателей, художников и музыкантов, перед которыми она благоговела. В этом смысле к Сьюзен Сонтаг можно применить motd’ordre [призыв (фр).] Исаака Бабеля: «Я должен знать всё».

Ее художественное чутье, ее захватывающая дух уверенность в правоте собственных суждений, ее необычайная, жадная страсть к искусству – чувство, что она должна прослушать каждое музыкальное произведение, увидеть каждую картину или скульптуру, вчитаться в каждую великую книгу, – присутствовали в ней с самого начала, уже тогда, когда она составляла списки книг, которые хотела прочитать, и помечала галочкой прочитанные. Но столь же сильным было у нее ощущение провала, непригодности для любви и даже для эроса. Ей было так же неуютно со своим телом, как спокойно со своим разумом.

Сьюзен Зонтаг (1933-2004) // «Заново рожденная» (записи 1947-1963 гг.)

23/11/1947
Я верю в то, что:
[…]
(г) Единственный критерий поступка в том, насколько счастливее или несчастнее он, в конечном счете, сделал человека.

29/7/1948
…И ведь что это означает – быть юной по годам и вдруг проснуться к муке, к срочности жизни?

Это унижение с каждой обмолвкой, бессонные ночи, проведенные за подготовкой к завтрашнему разговору, и самобичевание за разговор вчерашний… склоненная голова, сжатая между ладоней… это «боже мой, боже мой»… (конечно, со строчной буквы, потому что бога нет). Это охлаждение чувств, испытываемых к своей семье и ко всем кумирам детства… Это ложь… И возмущение, а затем ненависть… Это рождение цинизма, испытание каждой мысли, и слова, и поступка. («Ах, быть совершенно, предельно откровенной!») Это горькое, безжалостное исследование мотивов…

19/8/1948
Как просто было бы убедить себя в благовидности жизни моих родителей! Если бы на протяжении целого года я наблюдала только своих родителей и их друзей, сдалась ли бы я – капитулировала? Требует ли мой «интеллект» частого омоложения у источников неудовлетворенности другого и чахнет ли он без этого?

1/9/1948
Вновь погружаюсь в Жида – какая ясность и точность! Поистине, несравненна тут сама личность автора – вся его проза кажется незначительной, тогда как «Волшебная гора» [Манна] – это книга на всю жизнь.

Позвольте мне вносить сюда и тошнотворный будничный мусор, так чтобы не быть к себе снисходительной и не компрометировать собственное завтра.

10/9/1948
[Написано, с указанием даты, на внутренней обложке принадлежавшего СЗ второго тома «Дневников» Андре Жида - прим. составителя] Дочитала в 2:30 утра того же дня, как купила книгу. Мне следовало читать эту вещь гораздо медленнее; следует по многу раз перечитывать его «Дневники» – Жид и я достигли такого полного интеллектуального единения, что я испытываю родовые схватки при каждой мысли, которую он порождает! Поэтому не следует говорить: «Ах, как восхитительно и прозрачно!» Но: «Стоп! Я не могу думать так быстро! Или, вернее, я не могу взрослеть с такой скоростью!»

25/12/1948
Мне не следует думать о Солнечной системе, о бесчисленных галактиках, разделенных миллионами световых лет, о беспредельности пространства, мне не стоит глядеть на небо дольше минуты, думать о смерти, о вечности – мне не стоит всего этого делать, чтобы не оказываться наедине с ужасными мгновениями, когда мой разум представляется мне осязаемой вещью, и не только разум, а весь мой дух, все, что одушевляет меня, оригинальные, отзывчивые желания, составляющие мою личность, все это принимает некую форму и размер, существенно большие, чем способно вместить мое тело. Тяни-толкай, годы и потуги (я ощущаю их теперь), пока не придется сжать кулаки, я поднимаюсь, кто сумеет выстоять, каждая мышца на дыбе, силясь вытянуться в бесконечность, мне хочется кричать, желудок сжат, ноги до самых щиколоток, до пальцев вытягиваются до боли. Все ближе минута, когда лопнет бедная оболочка, теперь я знаю… созерцание бесконечности – натяжение разума поможет мне растворить ужас через нечто противоположное простой чувственности абстракций. И пусть он знает, что мне неизвестно решение, некий демон терзает меня всему вопреки – наполняя меня до краев болью и яростью, страхом и дрожью (я перекошена, вздернута на дыбу, несчастна), и разум мой находится во власти судорог неукротимого желания —

1/3/1949
Вчера купила «Контрапункт» и читала шесть часов подряд, пока не закончила книгу. Проза [Олдоса] Хаксли обладает качеством изысканной самоуверенности – его наблюдения великолепно отточены, если только читатель склонен наслаждаться пустотой нашей цивилизации. Я сочла книгу чрезвычайно волнующей, хотя и тревожащей мои зачаточные способности критика. Но даже и чувство подавленности, неизбежно возникающее вслед за прочтением книги, доставило мне радость оттого, что меня столь искусным образом ввели в состояние бесплодной ажитации! В эту пору моей жизни меня больше всего впечатляет виртуозность – техника, организация материала, словесная роскошь оказывают на меня большое влияние. Жестокая реалистичность комментариев (Хаксли, Ларошфуко)...

6/4/1949
Поездка домой на выходные обернулась интереснейшим опытом. Эмоционально я стала свободнее от зависимости, которую, в интеллектуальном плане, считаю ущербной – я думаю, что наконец свободна от зависимости / нежности по отношению к матери. В этот раз она не вызвала во мне даже жалости, только скуку. Дом никогда не казался мне таким маленьким, домашние – столь естественно скучными и банальными, а моя искрометная витальность – столь угнетающей. По меньшей мере здесь [т. е. в Беркли] в незамаскированном одиночестве, я нахожу какие-то удовольствия и компенсацию – в музыке, книгах и чтении поэзии вслух. Мне не нужно притворяться; я распоряжаюсь своим временем, как хочу. Дома царят притворство и ритуалы дружелюбия – ужасающая трата времени – мне следует бережно относиться ко времени этим летом, нужно многое успеть —

16/4/1949
Я прочитала большую часть «Братьев Карамазовых» и внезапно ощутила себя нечистой.

17/5/1949
Сегодня дочитала «Демиана» [Германа Гессе] и в целом была очень разочарована. В книге несколько удачных пассажей, и первые несколько глав, живописующих юность Синклера, очень хороши… Однако прямолинейный гипернатурализм последней части книги изумляет в сравнении с реалистическими принципами, присущими ее первой части. Дело не в том, что я возражаю против романтической интонации (так, например, мне нравились «[Страдания юного] Вертера»), однако инфантильность миропонимания Гессе (не могу назвать иначе)…

Я хочу спать со многими – я хочу жить и ненавижу мысли о смерти – я не буду преподавать или получать степень магистра после бакалавра искусств…

Я буду искать наслаждение везде и буду находить его, ибо оно везде! Я отдам себя целиком… все имеет значение!

24/5/1949
Любить свое тело и использовать его как следует – вот самое главное…

25/5/1949
И все же, что меня останавливает? Страх семьи – в особенности матери? Попытка уцепиться за безопасность и материальное имущество? Да, и то и другое, но этим дело и ограничивается… Что такое колледж? Я не научусь там ничему – так как все нужное я могу накопить сама – и всегда так и поступала, – а остальное – это тоска и зубрежка… Колледж подразумевает безопасность, потому что учиться легко и спокойно… Что касается матери, честно говоря, мне все равно – я просто не хочу ее видеть.
Любовь к вещам – то есть к книгам и пластинкам – вот наваждение, которое преследует меня в последние несколько лет...

26/5/1949
Новыми глазами я обозреваю окружающую меня жизнь. Более всего меня пугает осознание того, насколько близко я подошла к соскальзыванию в академическую карьеру. Никаких усилий… нужно было бы по-прежнему получать хорошие оценки (вероятнее всего, я осталась бы в английской филологии – мне не хватает математических способностей для философии), остаться в колледже для получения магистерской степени, получить место ассистента профессора, написать пару статей о заумных, никому не интересных предметах, и вот, в возрасте шестидесяти лет, я штатный, уродливый и всеми уважаемый университетский профессор. Вот, пожалуйста, сегодня я просматривала в библиотеке список публикаций факультета английской филологии – большие (по нескольку сотен страниц каждая) монографии о разнообразнейших предметах, например: «Использование “ты” и “вы” у Вольтера», «Критика современного общества у Фенимора Купера», «Библиография трудов Брета Гарта в журналах + газетах Калифорнии (1859–1891)»… Господи Иисусе! Куда же это я чуть не вляпалась?!

30/5/1949
Какими бы слащавыми и детскими они ни казались, я, не удержавшись, записываю в тетрадь несколько четверостиший из «Рубаи» [Омара Хайяма], ведь они с такой полнотой выражают мой теперешний эмоциональный подъем…

31/5/1949
Я перечитываю строки Лукреция, что записала в тетради № 4: «Жизнь продолжает жить… А умирают лишь жизни, жизни, жизни».
Иногда полезно перечитывать старые дневники...

20/8/1949
Вспоминаю детский кошмар с бесконечными отражениями – фигура с зеркалом в руке стоит перед другим зеркалом, и так до бесконечности.

э. э. каммингс: «вниз по реке забвения вверх по реке лет»

4/9/1949
Прибыла в Чикаго в 7:15 утра. Это уродливейший город из всех, что я видела: сплошная трущоба… Центр города – узенькие улицы замусорены, гудение электропроводов «Эл» [чикагского метро], вечный полумрак и вонь, шатающиеся старики

8/9/1949
Закончила обряд ежегодного расшаркиванья перед дядей Ароном и получила 722$ на комнату и пропитание на год… Следовательно, мое финансовое положение обеспечено…

12/9/1949
О «Волшебной горе»
[Над страницей, где приведено последнее из высказываний Манна, СЗ пишет: «Комментарии автора предают его книгу своей банальностью».] 

[Без даты; вероятнее всего, конец февраля 1950 г.]
Бальзак – «Случай из времени террора» — Ее лицо было «лицом человека, который втайне практикует аскезу».

[запись, несомненно, сделана в начале сентября 1950 г.]
...как обсуждать тему смерти с маленьким ребенком +, следующим вечером, о дихотомии между сексом и любовью. Применение к самой себе:
1. Наиболее разумный ответ на мою нынешнюю невротическую боязнь смерти: это уничтожение – всё (организм, событие, мысль и т. д.) имеет форму, начало и конец – смерть столь же естественна, сколь и рождение, ничто не длится вечно, да нам и не нужна такая вечность. После смерти нам ничего не будет о ней известно, так что думайте о жизни! Даже если мы умрем, не испытав тех вещей, которые требуем от жизни, это не будет иметь значения после смерти – мы теряем только то мгновение, в котором «пребываем» – жизнь горизонтальна, а не вертикальна – ее невозможно накапливать — так что живите, а не пресмыкайтесь.

Секс всегда был тайной, безмолвной, темной стороной любовной необходимости, о которой должно забывать в вертикальном положении. Запомнить это!

Моя потребность «исповедоваться» матери вовсе не заслуживала похвалы –

17/11/1950
Перечитать еще одну критически важную из моих «ранних» книг – «Подводя итоги» [Моэма] – надо же, в 13 лет воспринять столь учтивый аристократический стоицизм! Конечно, на меня оказал большое влияние его литературный вкус –

[N.B. После смерти СЗ я не нашел среди ее бумаг других записей за 1950 год, а также дневника за 1952 год. Мне неизвестно, вела ли она дневник в те два года, избавилась ли от записей или же таковые оказались утеряны. - прим. составителя]

19/1/1953
Сегодня у Шёнхофа [книжный магазин в Кембридже, штат Массачусетс], ожидая, вновь с приступом тошноты, пока Филипп [муж СЗ] выберет книгу в подарок на день рождения [профессора Арона] Гурвича («Письма» Декарта оказались распроданы), я раскрыла томик рассказов Кафки; и попала на страницу «Превращения». Я словно почувствовала сильный удар, такова абсолютность его прозы, чистая документальность, ничто не вынуждено и не затуманено. Насколько же я ставлю его выше всех других писателей! Рядом с ним Джойс выглядит глупым, Жид – да, слащавым, Манн – пустым + напыщенным. Лишь Пруст настолько же интересен – почти. Но у Кафки даже в самой вывихнутой фразе присутствует то чудо документальности, действительности, которого нет ни у одного современного автора, какая-то дрожь + сверлящая до синевы зубная боль.

4/9/1956
Тот, кто изобрел брак, был изощренным мучителем. Это институт, предназначенный для притупления чувств. Весь смысл брака состоит в повторении. Самая благородная его цель состоит в создании устойчивой взаимозависимости.

18/11/1956
Рильке считал, что единственный способ сохранить любовь в браке – это испещрить его актами разлуки–возвращения.

15/12/1956
Тридцатичетырехлетие Филиппа [Philip Rieff].

[Без указания даты; несомненно, середина декабря 1956 г.
Из «Дневников» С[ёрена] К[ьеркегора]:
«Есть множество людей, приходящих к заключениям о жизни подобно школьникам: они обманывают учителя, списывая решение задачи из книжки без того, чтобы попытаться найти ответ самим».

1957
Каждый день, по пути из школы домой, останавливаю велосипед, чтобы посмотреть на небо сквозь листву большого дерева.

Устраиваю гневную сцену – со мной мать и дядя – кричу, что не хочу становиться девочкой, когда вырасту. «Я отрежу себе груди».

Начинаю вести дневник. Первая запись сделана после того, как я увидела разлагающийся труп собаки на Спидвее, близ магазина Лима.

В мэнсфилдской школе меня назвали жидовкой.

15/1/1957
Правила + обязанности на двадцать четыре года [СЗ родилась 16 января 1933 года].
1. Выправить осанку.
2. Писать матери 3 раза в неделю.
3. Меньше есть.
4. Писать как минимум [?] часа ежедневно.

Эмерсон сказал: «Человек есть то, о чем он думает целый день». Эмерсон – экзистенциалист.

...необходимо различать
1. лагеря смерти (Майданек, Аушвиц, Освенцим, Биркенау)
2. концентрационные лагеря (Бухенвальд, Дахау, Заксенхаузен, Берген-Бельзен).
Лагеря смерти были сосредоточены, главным образом, в Польше + «перерабатывали» только евреев – открылись летом 1942-го + действовали до осени 1944-го, когда Гиммлер закрыл их. Лучший источник сведений о лагерях смерти – это «Настольная книга ненависти» Леона Полякова (Париж, 1951). «Корень в человеке» – Дуайт Макдоналд Альгамбра: Каннингем-пресс, 1953.

[Без даты; вероятно, конец марта или начало апреля 1957 г.
К теории языка: Граница мысли = язык. Язык – это связующее звено между ощущениями + миром.

1/9/1957
Чтение отнимает много нервной энергии. Около 6 утра начала писать...

[В последнюю неделю сентября и первую неделю октября 1957 г. СЗ и Джейн Дегра путешествовали по Италии. Во время поездки СС вела подробные заметки, однако в них, преимущественно, говорится о том, что спутницы видели, на каких они ездили поездах, где останавливались и что ели. Ниже приводится лишь одна запись из дневника этого путешествия – описание Флоренции, где СЗ была впервые. - прим. составителя]

…Сегодня днем меня тронула служба в Санта-Кроче. На западе есть только одна жизнеспособная религия. А протестантство – это очень говорящее название. Оно приобретает значение как протест, отчасти эстетический + отчасти религиозный (в какой мере их можно разделить) против вульгарного, избыточного, по-восточному пышного католичества. И все же без католической церкви протестантство бессмысленно + безвкусно…

[Без указания даты, кроме пометки: 1957 – Оксфорд
Жизнь – это опосредованное самоубийство.

28/11/1957
Ответ [Альберту] Швейцеру [на его философию «благоговения перед жизнью»] – если все одинаково ценно – даже муравей – если муравья нельзя убивать, если он так же ценен, как и я, то из этого следует, что я также ничтожна, как муравей.

29/12/1957, Париж
Будни в кафе. После работы, или же пытаясь сочинять или рисовать, вы приходите в кафе в поисках знакомых. Желательно с кем-то или, по крайней мере, следуя твердой договоренности о встрече… Надлежит посетить несколько кафе – в среднем, четыре за вечер.

31/12/1957
Сочинительство. Сочинительство с намерением поучать, повышать нравственные нормы – развращает.

2/1/1958
Как сделать из своей грусти нечто большее, чем просто скорбную литанию чувству? Как чувствовать себя? Как гореть? Как сделать свою муку метафизической?

Она была беспокойной, нежной, слезливой девушкой, когда вышла за него замуж; теперь она была своенравной, слабой, выплакавшей все слезы женщиной, полной преждевременной горечи… как Мартин зависел от нее в своей работе…

...с палубы корабля, из ночи в ночь окидывая взглядом морщинистый, испещренный лунными бликами океан.

4/1/1958
Пределы общения в городе. Приватность (следует отличать от одиночества) – сугубо городское творение.

Я орошаю свой бесплодный разум книгами.
Непроницаемый беспорядок человеческих отношений.

23/2/1958
Много думаю о Ф. – о его робости, сентиментальности, о его пониженной «витальности», его невинности. Есть такой тип мужчин-девственников, подозреваю, что их много в Англии. Он с такой яростью заботится о своем домашнем святилище, о Дэвиде и обо мне, так мало о ком бы то ни было еще – с тех пор как я сняла заклятие жалости и зависимости, связывавшее его с родителями. Такую жизнь, такой темперамент непросто склеить, когда они раскололись.

К вечеру читала «Отражения в золотом глазу» Карсон Маккалерс. Гладко, действительно экономно… все «сделано», но меня не мотивируют апатия, кататония и животное сострадание… (в романе, я хочу сказать!)

31/5/1958
Туризм, в сущности, это пассивная активность. Вы вводите себя в некую обстановку – ожидая почувствовать волнение, интерес, или развлечься. Вы ничего не привносите в ситуацию, окружающая вас обстановка заряжена сама по себе.

1/6/1958
Мюнхен. Небо, мощеное булыжными облаками. Поэзия развалин. Широкие, пустые, асфальтовые улицы...

Слабость заразна, и сильные люди обоснованно сторонятся слабых.

Малыш, хороший мой мальчик, прости меня! Я все возмещу тебе, ты будешь со мной рядом и я сделаю тебя счастливым – но правильным образом, не узурпируя тебя, не сходя с ума из-за каждого твоего шага, не пытаясь жить в тебе по уполномочию[?]. Филипп низок.
Его письма – это вой боли и жалости к себе. Мольба, сводящаяся к угрозе; та же угроза звучала в словах старой еврейской матери (матери его и Марти [младший брат Филиппа Риффа]), обращенных к сыну или дочери, которых она держала в плену: «Оставь меня – или женись на этой шиксе [Мартин Рифф женился на католичке] – и у меня будет инфаркт, или же я убью себя».

17/7/1958, Афины
Афины послужили бы отличным фоном для повести о путешествующих иностранцах. Здесь много ладных, привлекательных декораций. Пухлые афинские гомосексуалисты-американцы, пыльные улицы с вечной стройкой, по ночам группы музыкантов бузуки в садиках у таверн, тарелки густого йогурта с нарезанными помидорами и зеленым горошком, смоляное вино, огромные такси-«кадиллаки», мужчины среднего возраста, гуляющие или сидящие в парках, перебирая янтарные четки, продавцы жареной кукурузы, расположившиеся на перекрестках улиц подле своих жаровен, греческие матросы в тесных белых штанах и широких черных кушаках, клубничные закаты над афинскими холмами, как они видны с Акрополя, старики на улицах, сидящие у весов и предлагающие взвесить вас за одну драхму…

[Без указания даты, но почти наверняка – начало 1959 г.]
Безобразность Нью-Йорка. И все-таки мне здесь нравится, даже «Комментарий» [журнал, в котором СЗ начала служить редактором и для которого писала статьи и рецензии].
В Нью-Йорке чувственность в полной мере оборачивается сексуальностью – так как органам чувств не на что реагировать, здесь нет ни красивой реки, ни домов, ни людей. Ужасные запахи улицы и грязь… Ничего кроме еды (и то далеко не всегда) и неистовства в постели.

Шелли, вслед за Джоном Франком Ньютоном (Шелли познакомился с ним в 1812 г.), толковал Платона как орфического поэта, раскрывающего в своих диалогах орфическую схему спасения (эзотерическая неоплатоническая интерпретация Платона).
...Орфическая диета (также Пифагор): не есть животную плоть (очищение).

24/12/1959
Мое желание [СЗ написала «потребность», затем вычеркнула слово] писать связано с моей гомосексуальностью. Идентичность нужна мне как оружие, чтобы противостоять направленному на меня оружию общества. Это не оправдывает мою гомосексуальность. Но это дает мне – я так думаю – разрешение.

Образ, предложенный И.: я ношу нейлоновую кожу. Для того чтобы содержать ее в порядке, требуется много времени + усилий; кроме того, она не слишком мне по размеру, но я боюсь соскрести ее, так как не думаю, что скрывающаяся под ней человеческая кожа может все это вынести.

13/1/1960
В течение нескольких столетий до Р.Х. некоторые из греческих храмов служили убежищами, где эмоционально пошатнувшиеся люди могли восстановить душевное равновесие в тихой + спокойной обстановке («терапия окружающей обстановкой»).

Исцелить, сделать целым.

...согласно словарю, образование – это развитие характера + мыслительных способностей наряду с систематическим обучением.

Брак + вся семейная жизнь – это дисциплина, зачастую уподобляемая (в восточном православии) монашеству. И в том, и в другом случае происходит сглаживание острых углов личности, как у камушков, столетиями омываемых одними волнами, стирающих друг друга в голыши.

Все стало хуже, когда мы перестали мириться. Поссорившись, мы бывали подавлены и молчаливы, не разговаривали друг с другом; потом один из нас прерывал молчание, чтобы объясниться, попросить прощения или возобновить обвинительные речи; ссора прекращалась, когда мы, отбросив обиду, сожалели о случившемся, плакали, любили друг друга. Но потом началось другое –
В каждой семье есть один историк отношений: у нас с Ф. хранителем была я; с И. – помнит она…

Терзаться от обиды – быть пассивной; гневаться – быть активной. Источник депрессии – подавляемый гнев.

3/3/1961
Джексон Поллок: «Мне интересно выражать, а не иллюстрировать свои эмоции». «Я забросил свою первую картину на стекле, потому что потерял связь с картиной». «Я стремлюсь к тому, чтобы не улучшать самого себя на картине, у которой собственная жизнь».

Май 1961 [без указания даты] 
Книга – это стена. Я скрываюсь за ней, так что меня никто не видит и я никого не вижу.


12/9/1961
Поддержание чистоты – проблема связана с сексом. Я чувствую себя «готовой для секса» после ванны, но секса не следует; поэтому я с неохотой принимаю ванну – и страшусь ощущения собственной плоти, которое ванна всегда во мне вызывает.

14—15/9/1961
1. Не повторяться.
2. Не пытаться быть забавной.
3. Меньше улыбаться, меньше говорить.
6. Ежедневно принимать ванну и мыть волосы каждые десять дней.

Думай: «Неважно». Думай о Блэйке. Он никогда не улыбался попусту, ради других. Я не владею собой.

[Далее, через много страниц записной книжки, следует запись от 15 сентября 1961 г. с пометкой еп avion/в самолете (фр.)] 
Мысль о смерти и соизмерение будничных дел с мыслью о том, что я могу умереть сегодня. Все планы подвергнуты осмеянию.

Причина, по которой большинство вещей начинают выглядеть лучше после того, как их купили и вынесли из магазина – даже по пути домой, в автобусе, – состоит в том, что их уже начали любить.

19/9/1961
Похудеть: перемена лица. Мы празднуем изменения в нашем характере, меняя свою внешность.

Почему невозможно быть истово верующим христианином и т. д., то есть невозможно верить, что та или иная религия и есть носитель истины. Это означало бы, в буквальном смысле, отказывать в гуманизме другим цивилизациям.

9/12/1961
Страх старости происходит из осознания того, что человек живет не той жизнью, какой хотел бы. Этот страх тождественен проклятию в адрес настоящего.

Я думала, что корень этого в страхе – в страхе вырасти, как если бы я, повзрослев, отказалась от единственной уважительной причины, по которой меня не бросают, не перестают обо мне заботиться.

3/9/1962
Я сижу на траве у реки. Дэвид играет в мяч с пуэрториканским мальчиком и мужчиной. Одна, одна, одна. Манекен чревовещателя без чревовещателя. Уставший мозг и душевная боль. Где мир, где центр? Там, где я лежу, семь разновидностей трав [рисунок трав] одуванчики, белки, желтые цветочки, собачье дерьмо – я хотела бы мочь быть одной, так чтобы одиночество было пищей, а не только ожиданием.

Я жду, пока Дэвид [сын, на фото вверху, 1965 год] вырастет, с таким же нетерпением, как некогда ждала, пока сама закончу школу и повзрослею. Только на этот раз пролетит моя жизнь!
Три срока, которые я отсидела: детство, брак, детство моего ребенка. Я должна изменить свою жизнь, чтобы проживать, а не дожидаться ее.

20/9/1962
Для меня чтение – это тайный запас, накопление, задел на будущее, латание дыр в настоящем.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...